Рассказы 9. Аромат птомаинов - Дмитрий Николов

Каттер замолк. А потом рассмеялся.

– Надо же, какая ирония. Офицер прямо перед тобой, но все без толку. Меня завтра казнят.

На некоторое время воцарилась тишина. Каттер сидел, уставившись в потолок, и прогонял в памяти все события последних дней. Тулья и вовсе, казалось, спал.

– Ну? Чего молчишь? – резко спросил взводный.

Тулья открыл глаза, взглянул на командира. А потом горько улыбнулся:

– А чего ты хочешь слышать? Думаешь, брошусь тебе в ноги и во всем признаюсь? Каттер, я не буду помогать твоему психозу. Ты просто пытаешься найти объяснение тому, что происходит. Думаешь, можешь как-то повлиять на события. Но это не так. Иди в жопу, Каттер, я невиновен.

Лейтенант кивнул.

– Логично. Ты же не человек в полном смысле. Просто мясо под вшами. Без настоящих эмоций. И тебе нет никакого смысла признаваться. Понимаю.

На лице Тульи и мускул не дрогнул. Все чувства Каттера обострились, он будто кожей чувствовал исходящее от связиста спокойствие и уверенность. Мелькнуло воспоминание:

Тулья встает в полный рост. Он опустил оружие. На лице – грязь пополам с кровью. Еще страх и растерянность.

Никогда связист не отличался такими крепкими нервами. Никогда!

– Знаешь, Тулья…

Связист не ответил.

– Предположим, я прав, и ты под завязку забит вшами. Они не такие, как у Мака. Ты не силен, раз до сих пор в карцере. Так вот. Если бы я такую хрень придумал, то предусмотрел бы вариант провала. Ну, вот тебя раскрыли, расстреляли как шпиона. И, представь, ты умираешь, мозг погибает, вшам больше не с чем работать. Остается только мертвое тело. Почему бы им не поднять тебя, как обычного посмертника? И напоследок вдарить по врагу, а?

И вот тут спокойствие Тульи дало трещину. Уголок рта связиста дернулся. Или Каттеру только показалось? Взводный не был до конца уверен в своей правоте. Но это – единственный шанс.

– И вот что я думаю, Тулья, – начал было говорить он, а затем оттолкнулся от стены и упал прямо на парня. Тот не успел закрыться. Каттер двинул его головой в переносицу, затем локтем в висок. Навалившись на тощего связиста, он принялся душить Тулью. Тот отбивался, как мог, угодил Каттеру в глаз, но взводный не ослаблял хватку. Постепенно движения связиста стали больше походить на подергивания, а потом он и вовсе затих. Каттер для верности подождал немного и только затем отпустил. Скатился с трупа, подполз к стене и сел.

В душе у взводного творилось черт-те что. Он пытался понять свои действия. Но выходило плохо. Совсем не получалось почувствовать ненависть к Тулье.

«Может, я сошел с ума?!» – хрипело-орало-рвалось в мозгу.

Каттер почувствовал, как по щеке поползла слеза. Но грусти не было. Спокойствие. Удовлетворение.

По всему выходило, что Каттер убил Тулью вовсе не из ненависти к врагу. А из ненависти к бывшим союзникам. Не враг учинил кровавый кошмар в госпитале. Не враг убил друзей Каттера. Не враг.

– И вот, что я думаю, Тулья, – повторил Каттер. – Сейчас ты станешь посмертником. Убьешь меня. И, конечно, нашпигуешь своим дерьмом.

Он прислушался к звукам собственного голоса. Верит ли он сам в то, о чем говорит? Наверное, да.

– А затем… – Каттер закашлялся и со злостью сплюнул на спину мертвому связисту. – Затем мы достанем ублюдков, которые придут за мной утром. Заберем всех…

Он закрыл глаза. Перед ним пронеслось улыбающееся лицо Мизери. Ее кружевные трусики в прорехе брюк… бес их подери! Потом туповатый Хобот. Макферсон…

Каттер судорожно вздохнул и прошептал:

– Пещерные Крысы своих не бросают.

Осталось только дождаться, когда Тулья встанет. Вот сейчас. Вот-вот.

Дмитрий Николов Совесть. ехе

Придя в себя после увиденного, первым делом Матвей вызвал скорую и особистов на оба адреса, а потом принялся освобождать начальника. Тот выглядел безучастным, игнорируя вопросы, которыми его осыпал ассистент. Правый глаз хозяина кабинета в самом центре Сити заплыл, пятна крови перерезали дорожки, оставленные слезами, отрезанный указательный палец топорщился пеньком. Матвей срезал фиксаторы на руках и скотч на груди, но начальник не двигался; сидя в кресле, он продолжал неотрывно смотреть на голографическое изображение, зависшее посреди комнаты.

Первыми приехали медики. Врач измерил хозяину кабинета давление, температуру, осмотрел изувеченный палец, проверил реакции и пожал плечами. Следом медкибернетик подключился к головному разъему пострадавшего, но антивирус сжег стандартный диагностический модуль в одно мгновение. Приехавшие вскоре особисты кратко опросили Матвея, медиков и, оценив состояние потерпевшего, а главное – его должность, вызвали начальство. Голограмму они оставили в качестве невещественного доказательства, и ужасная картина преступления довлела над комнатой до приезда генерала, который ввалился в кабинет еще до того, как его подопечные выкурили свои сигареты – он завтракал неподалеку в одном из ресторанов Сити.

Генерал сделал два звонка один за другим, больше слушая, чем говоря. Потом он еще раз окинул комнату взглядом, оценивая ситуацию, и жестом подозвал медиков, добавив: «Держите, может быть реакция». Когда хозяина кабинета взяли под руки, генерал поднял со стола его мультифон и углубился в настройки. Найдя искомое, он осторожно прикоснулся пальцем к сенсорной панели и посмотрел на потерпевшего.

Тот вышел из ступора, неуверенно встал, опираясь на державших его под руки врачей, осмотрел кабинет, словно просыпаясь от глубокого сна, а потом заревел, завыл – сколько боли и безумия было в этом возгласе! – стряхнул с себя медиков, ловко увернулся от успевшего среагировать особиста, преградившего ему путь, и рухнул на колени, пытаясь обнять голограмму окровавленного тела. Скручивать его пришлось вчетвером. Потерпевшего вывели из кабинета, но голос был слышен еще долго, пока его наконец не заглушило подвывание сирены скорой помощи.

⁂

– Возьмешь что-нибудь перекусить, Борь? – Маргарита порхала вокруг надевающего туфли мужа, жонглируя умной соской Жорика и Алисиным мультифоном, который девочка, подпрыгивая, пыталась вырвать у матери.

– Мне, Марго, перекусывать по статусу не положено. Сколько лет прошло, а ты все никак не привыкнешь. Заеду в обед в ресторан. – Борис встал с пуфика и набросил на запястье Patek Philippe.

– А я скучаю по временам, когда ты возил с собой сосиски и пюре…

– А по двушке на окраине Нижнего города тоже скучаешь? Я вот по поездкам в метро не особо. Кстати, подай ключи.

Маргарита принесла с кухни забытый там мужем брендированный автобрелок. Коляска, откуда следил за родителями Жорик, следовала за ней по пятам. Борис засунул ключ в карман брюк, опустился на колено и расцеловал детей, после чего чмокнул жену. Уже выйдя за порог, он обернулся.

– Ты мне теперь