Рассказы 16. Милая нечисть - Ольга Рэд

– Так нормально, Сонелония?

– Да, отлично.

В центре поляны взметнулся к темному небу столб пламени, из которого вышел рогатый рыцарь. Оплетенные цепями крылья взмыли выше древесных крон и – дернулись обратно в спазме боли. По лесу пронесся порыв потусторонних криков, но тут же развеялся облачком белого пепла.

Сонелония медленно огляделась и начала говорить:

– Парма, великая коми-пермяцкая тайга, забери свое эхо, чтобы слышен был голос мой! Медведь-богатырь Кудым-Ош, прошу защиты твоей, прикрой меня щитом своим от лесного черта Ворыся и его слуг. Я пришла только с разговором.

Лес вокруг внезапно забурлил призрачной жизнью. С удивлением Слава вертел головой по сторонам, пытаясь уследить за странными, разнообразными существами, выскакивающими из самых неожиданных мест. По веткам деревьев вокруг поляны расселись черти, духи и бесы. Под ними по снегу сновали мелкие лесные звери, то и дело пугаясь далекого собачьего лая. Слава рефлекторно протер глаза, но снег никуда не пропал – он поднимался прямо из земли, выступая на кочках и собираясь в сугробы под кустами.

Сонелония с размаху обрушила башенный щит в лесную почву, вызвав небольшое землетрясение.

– Услышь меня, Рудная Матерь-Земля, хозяйка Медной Горы! Отпусти слугу своего, медного Полоза, ко мне на разговор. Камнем камень вызываю я, скалой скалу приглашаю я, металл о металл ударяю я.

Глыба щита дрогнула и треснула пополам снизу вверх, аркой открыв небольшую пещеру. Демонесса тут же вонзила в щит копье и резким движением обломила древко.

– Меняю золото на медь, честную сделку предлагаю!

Золотистое лезвие копья мягко поплыло и расплавилось, впиталось в камень, вспыхнув напоследок сгорающим огрызком рукояти. Из непроглядно темного разрыва в щите раздалось позвякивающее шуршание чешуи. Спустя несколько томительно долгих секунд из пещеры показалась темно-коричневая лента с дерево толщиной, покрытая прожилками серого и зеленого. Лента ползла и ползла, пока не заполнила всю поляну спутанным лабиринтом обдирающих траву и кору щитков.

Из клубка поднялась плоская голова змеи – ни глаз, ни рта или ноздрей, только сплошной металл. Полоз повернулся к Сонелонии:

– Чего тебе нужно, прислуга человека? Сотни лет люди не обращались к нам.

Голос змея оказался сухим, равнодушным и, к разочарованию Славы, вполне обычным. Как будто полоз специально решил проигнорировать традиционное шипение и злоупотребление звуком «с-с-с» в речи.

– Я честно оплатила медь золотом! – сказала Сонелония, гордо выпрямившись, – я слаба, но и ты стар и слаб. Ты ответил на приглашение, а значит, должен выслушать просьбу.

– Невероятная наглость. Почему со мной говорит тень людских грехов и страданий? Пусть человек говорит сам за себя, как это было всегда.

Демонесса молча повернулась к человеку и кивнула в сторону Полоза. Слава оттер пот со лба и сделал шаг вперед:

– Кх-м… Дух-хранитель этих земель… В общем, тут есть одна река, Брезгливица – ну вы ее знаете, очевидно. А рядом с ней – поселение людей. Вот, хотелось бы через нее перекинуть мост. Каменный, раз уж вы… Такой дух, ну сами понимаете…

– Я могу сделать мост, но река – это хозяйство щукиводяного Вакуля. Чем ты оплатишь нам заказ, человек?

– Не знаю… Что вы принимаете? Кровь? Мою энергию, молитвы? Думаю, я могу принести в жертву небольшое животное.

Собравшиеся вокруг поляны существа недовольно зашумели. Полоз дернул тупоносой головой, и воцарилась мертвая тишина. Помолчав мгновение, змей сказал:

– Глупое предложение сделано по незнанию, я понимаю. Вот моя цена: раз в год в течение десяти лет ты, человек, будешь работать с землей и водой голыми руками, вкладывая свой труд и пот в Парму для Рудной Матери.

Слава лихорадочно облизал губы, после чего осторожно спросил:

– А выращивание картошки входит в категорию работы с землей и водой?..

– Земляные яблоки… Чужое растение из чужих стран. Ничего о нем не знаю. Олысь, подходят ли земляные яблоки?

Из лесной темноты на поляну важно проковыляла огромная лягушка. На спине у нее сидел маленький седой старичок с невероятно сморщенным лицом; в руках он постоянно перебирал клубки мохнатой шерсти. В этих клочках Слава с возмущением опознал свой когда-то утерянный носок. Откашлявшись, старичок напыжился и проговорил:

– Картофель, конечно, знаю, зна-аю. В землицу сажаеца прямо, да. И поливаеца, как положено, да-а. Когда дождиком, а когда и люди поливают. Все честно, значица, в землю – труд, из земли – корнеплод.

– Спасибо, Олысь. Да, человек, земляные яблоки подходят. Десять лет, не забудь.

– Я согласен…

– Я прыгну через реку, когда шар Шонды поднимется на небосвод. Думаю, ты заметишь мой каменный след, человек. А теперь иди, не стоит тебе задерживаться в этих местах по ночам.

Пока бесконечная медная полоса скрежетала обратно в расколотый щит, Слава с любопытством разглядывал жителей леса. На одной из ветвей сидела прекрасная обнаженная девушка, сине-зеленую кожу которой укрывал только длинный полог светло-русых волос. Она беззаботно болтала ногами, переговариваясь с коршуном на соседней ветке. Слава во все глаза уставился на нимфу и зашептал:

– Сонелония, аврал, полундра, срочный вызов. Можешь познакомить меня вон с той дриадой?

– А это желание подкреплено мужским вожделением? – так же шепотом спросила Сонелония.

– Черт побери, да. Трех суккубов порвет. Повезло, что ты такая большая.

– А-ха, смешной узелок плоти и похоти, – прошептала Сонелония. И уже во весь голос обратилась к сидящим на ветках духам: – В страхе перед силой хранителей этой земли я забыла упомянуть, что мой хозяин – великий и храбрый воин, яркий факел воли и веры, достойный объект для астрального единения с любым желающим духом. Например, с вами, ведява таежных болот.

Услышав имя зловредного духа, Слава побледнел и хлобыстнул себя рукой по лбу. Ведява же, увидев его реакцию, усмехнулась, прикрылась завесой золотистых прядей и исчезла. Слава облегченно выдохнул:

– Все, ладно, хватит приключений, нас там дед Гличок ждет.

Обратно к дому Слава добежал быстрее деда, отчего тот только удивленно присвистнул.

Наутро, взлохмаченный и заспанный, Слава спустился на кухню, где уже суетилась у плиты бабуля. Кофемашина размеренно клокотала кипятком, откашливаясь в подставленную чашку. Вдохнув полной грудью запах кофе и гренок, Слава уселся на скрипучий стул и потянулся к тарелке.

– Мне можно без варенья, бабуль? А где дед?

– Опять побежал вейп курякать, зараза! – пожаловалась бабуля. – Еще позавтракать не успел, а уже принялся свою соску сосать, представляешь?

С улицы донесся голос деда:

– Вы только гляньте, построили-таки!.. Эй, выходите, мост построили!

Слава выбежал на крыльцо и прищурился на реку, приложив ладонь ко лбу козырьком.

Над зеркалом реки черной массивной радугой выгнулась арка каменного моста. Несмотря на видимую тяжесть и грубость, мост висел в воздухе невесомым,