Приват для Крутого - Екатерина Ромеро

Крутой не верит, даже в таких мелочах. Идет на кухню и сам проверяет судочки, довольно кивает, увидев, что еду я все же брала.

– Сядь.

Короткий приказ. Узница и ее надзиратель. Никаких нежностей, уверена, венков он мне не купит. Тех самых, с ленточками на гроб.

Осторожно сажусь за стол, Савелий стоит напротив.

Сердце заходится в глухом стуке. Допрос с пристрастием, а может быть, пытки? Что на этот раз, Савелий Романович? Падать нам всегда есть куда. Главное, вместе.

– Рассказывай.

– Что рассказывать?

– Про сестру рассказывай.

– Зачем? Ты все равно мне не веришь.

– Если я задал вопрос, то жду на него ответа.

В его холодном взгляде лед, но все же меня готовы выслушать. Впервые вот так. Один на один мы, наконец, строим хоть какой-то диалог вместе.

– Ее зовут Алиса.

– Дальше. Где твои предки?

– Мама умерла. Отца я не знала.

– Я эту версию уже слышал и теперь хочу услышать правду, Воробей.

Прожигает меня серьезным взглядом, а я невольно засматриваюсь на его руки. Ладони грубые, большие и очень сильные.

По телу проходит дрожь. Да, теперь такая реакция.

Я боюсь тебя, Савелий Романович. Очень.

– Это правда. Но не вся. У нас еще есть отчим Юра. Он женился на маме несколько лет назад, у Юры опека над Алисой. Отчим нажил серьезные проблемы, и тот человек сказал, что забирает Алису в уплату долга.

– Какой человек, имя назови.

– Не могу. – Ловлю недовольный взгляд Крутого и понимаю, что, похоже, это моя последняя попытка вскрыть карты. – Я правда не могу сказать, чтобы не навредить Алисе.

– Думаешь, я ей что-то сделаю? – спрашивает прямо, впрочем, всегда так, а я киваю, не могу сейчас смотреть ему глаза.

– Ладно, что дальше было?

– Я не отдала сестру. Так долг перешел на мои плечи. Тот человек сказал, что у него есть небольшое задание для меня.

– Работать у меня крысой?

– Он называл это “информатор”. Я должна была попасть под твою машину и сделать так, чтобы ты взял меня на работу. Все так и вышло, а после я сдавала информацию. Что слышала, что находила у тебя в кабинете.

– Дальше что было.

Держу пустую чашку в руках, подрагивают пальцы. Эта информация может сделать хуже, хотя, если честно, я уже не знаю, куда может быть хуже, ну куда?

– Дальше Брандо пострадал, я захотела все прекратить, но уже не смогла. Этот мужчина послал своих людей к сестре. Она маленькая и боялась их, они говорили, что заберут ее, а Юра ничего не делал, он просто… поставил все на самотек. Я сама как-то это пыталась вырулить.

Вижу, как Крутой устало проводит ладонью по лицу.

– Вырулила – дальше некуда. Воробей, у меня только один вопрос из того дерьма, которое я только что услышал: ты была каждый день рядом со мной, и у тебя были сотни, нет, тысячи вариантов все рассказать мне! Ладно мне, хуй со мной, но был Ганс, был Фари, в конце концов были Соловей, Вера, Чародей. Любому из них ты скажи, мы бы все решили. В любой день. Даже после того, как Брандо подстрелили. Я бы не дал никому тебя тронуть. Все, что тебе надо было сделать, – это прийти ко мне или к любому из Прайда и сказать, что тебя шантажируют сестрой, что ты пришла сюда не по своей воле. Все. Этого было бы достаточно, чтобы я тебя защищал и дальше. Чтобы Фари тебя защищал и все остальные тоже. Тебя и твою маленькую сестру, если это правда, конечно, в чем я очень сомневаюсь. Никто бы ее не тронул, мы своих никогда не обижаем, и ты тоже была нашей, Даша. Ты была одной из нас – и я хотел этого! Но я ошибся. В нас, в тебе, во всем наделал ошибок. Мы никогда не смотрели на твое положение или происхождение, статус, возраст, опыт – это все собачье дерьмо! Все, что я хотел от тебя, – это честность и ничего кроме, девочка. Горькая правда, любая, даже такая страшная, но правда! У тебя был шанс, но брать ты его не хотела. Тебе было проще просто меня продолжить предавать! – басит, отчитывает меня, как маленькую девочку, а я сижу напротив и просто реву. Слезы капают на стол, мне так стыдно и больно, и еще я понимаю, что дверь уже закрыта, назад меня не примут и весь запас доверия Крутого я давно исчерпала. Битое не склеить, как ни старайся, и хуже всего то, что все мои оправдания банальны, я не нахожу умных и правильных слов. Они застревают где-то в горле, а ведь у меня, оказывается, и правда был шанс. Я все сама запорола. Я все это сделала сама.

– Я хотела рассказать тебе все, но боялась… Просто потом боялась.

– Чего? Чего, блядь, ты боялась?! – вскрикивает, сметает эту самую чашку со стола. Она падает и разбивается в щепки, а я вздрагиваю. Это наши отношения. Они точно так же разлетелись на куски.

– Я боялась потерять тебя, Савелий.

Прикусываю губу, я вижу, как Крутой тяжело вздыхает и закуривает, жадно затягивается сигаретой. Он зол, нет, просто взбешен, и это тоже я. Я знаю.

– Ты уже меня потеряла, девочка, когда предала, а теперь я хочу услышать имя, Воробушек. Имя того, кому ты сливала информацию.

– Я не могу сказать, прости.

Зажмуриваюсь, когда Савелий гремит кулаком по столу. Так сильно, что стоящий на нем поднос аж подпрыгивает. Разъяренный лев, не иначе. Кажется, я довела его до того самого состояния, в каком Крутой был тогда в бильярдной, если не хуже.

Тело пробирает дрожь, слезы то и дело катятся из глаз. Обхватываю себя руками, хотя это ничем мне не поможет. Он сломает меня в два счета, как лев раздерет птичку, ему станет легче.

Вижу, как Савелий тяжело дышит, но между нами дистанция, проходит оголенный ток. Он почему-то не подходит ко мне ближе чем на два шага. Кажется, мы оба понимаем, что, если подойдет сейчас, у птички полетят перья.

– Ты ебанутая?! Даша, хорошо, ладно, хуй с тобой, я спишу эту дурость на твой возраст, но, блядь, подумай ты своей светлой головой: это твой единственный шанс! Скажи мне имя, и обещаю: будешь жить, девочка! Отпущу, поедешь к сестре или куда захочешь.

Звучит красиво, вот только проблема в том, что Крутому я тоже больше не верю. Что ему стоит сейчас наобещать мне всего, а когда признаюсь, сделать хуже? Навредить сестре, например? Он