Приват для Крутого - Екатерина Ромеро

– Зачем ты пришла, Кира?

– Объясниться. Ты не думай, я не жду извинений, знаю, накосячила, но у меня была причина. Не из вредности вовсе. Я приревновала тебя, Савелий. Потому что люблю. Все еще. Люблю.

Откидываюсь на кресле, отпиваю кофе. Никакого алкоголя, не то снова снесет крышу, а мне надо быть очень даже в ресурсе, и на долгие тирады я тоже не настроен.

Наверное, раньше меня бы поразила такая преданность Киры, но сейчас я слишком устал, чтобы еще и в этом разбираться. Более того, конечно, я знаю, зачем по-настоящему она пришла.

– Давай начистоту и без этих кружевных виляний, мне, честно, не до этого теперь. У меня нет бабла, Кира. Как ты знаешь, нас обворовали, и, пока мы не встанем на ноги, я гол как сокол. Нет казино, нет общака – соответственно, тебе тут ловить нечего.

На самом деле я лукавлю, потому что, конечно, у меня есть и другие счета на черный день. Фари, мозг, даже это продумал, но долю общака мы все же потеряли, и еще я не привык ходить вокруг да около. Я знаю прекрасно, чего хочет Кира: подарков, баблишка, поездок, но все это уже за бортом.

– Савелий, а я тебе разве что-то про деньги говорила? Хоть слово сказала? Я тебе не твоя малолетняя продажная крыса. Если ты забыл, я с вами уже больше пяти лет работаю. Бок о бок, и чего мы только вместе не проходили. Я здесь, чтобы помочь, поддержать тебя, зачем ты меня так опускаешь?

– А о чем нам с тобой еще говорить?

– Как минимум о том, что я рядом. Несмотря ни на что остаюсь здесь с тобой. Мне очень жаль Фари. Я не могла поверить, когда узнала, что случилось! Это ужасно, так жестоко! Не могу даже представить, каково Монике сейчас и их сыну. Это правда, что та граната была на твоей машине?

Сжимаю виски, голова будто скоро треснет, и все одному к одному. Мне сложно управлять всей этой империей в одиночку, а Брандо, черт, слился именно в тот момент, когда больше всего мне нужен.

Только теперь понимаю, что в последнее время мы все очень расслабились, и я в том числе. Завис на Воробье, все дела оставлял, поручал другим, сам почти не вникая, и вот они – последствия.

Наш кораблик качает, и, пока мы все проплешины не заткнем, плыть на глубину снова опасно.

– Так что? Граната была на твоей машине?

– Да. Это правда.

– О боже, это какой-то кошмар. Савелий… пожалуйста, держись! Фари для всех нас был братом. И для меня особенно Ты же помнишь, он хорошо ко мне относился, он был за то, чтобы мы поженились.

Кира пододвигается ближе и обнимает меня. Ластится, целует в шею.

– Не надо, Кира.

– Держись! Ты очень сильный. Ты справишься.

– Все, хорош. Прекрати.

Отодвигаю ее от себя и поднимаюсь, отхожу к окну.

– Зачем ты на самом деле вернулась, Кира? Только не надо про вот это “скучала” и прочую херню. Тебе ноги переломали по моему приказу, так что я хочу услышать правду. Хоть от кого-то. Мстить пришла, расплаты хочешь?

– Я не мыслю такими рангами, как вы, все гораздо проще: мне деньги нужны, жить не на что. Я матери помогаю, ты знаешь. Ну и… да, не скрою, теперь на лекарства. Больничный дорого обошелся. Я на мели, но ни о чем не желаю и поступила бы точно также, потому что поняла, что могу тебя потерять. Знаю, ты не прощаешь, но, как видишь, никто не без греха. И я тоже, но что мне было делать? Та девица пришла, и ты на нее голодным волком смотрел! Я приревновала тебя, Савелий.

Оборачиваюсь, складываю руки в карманы, выпрямляю спину. Чем дальше в лес, тем, блядь, веселее.

– Кира, с какого перепугу вдруг такая драма?

– Да потому что люблю! У меня только мать и ты! Все, больше нет никого! Я пришла, чтобы поддержать тебя. В Прайде мы и в горе и в радости вместе, забыл? Фари бы сказал мозги включать и действовать по ситуации. Так что ты решил… мне уйти?

Хлопает ресницами, точно овечка, хотя я знаю уже по опыту, что эти овцы потом очень даже быстро меняют шкуры.

– Оставайся и работай как помощница Веры. Меня не трогать. На этом все.

– Спасибо. Я очень ценю это, правда! – сказала тихо и вышла, а я поехал домой. К своей предательнице.

***

– Ганс, когда Вера выйдет?

– Сегодня уже была. Вроде ей лучше, отпустило.

– Чудно.

– А к чему вопрос, Кира плохо справляется?

– Хорошо. Даже слишком, и я знаю, что ты хочешь сказать, Гоша, но не говори.

Предупреждающе смотрю на Ганса. Я знаю его лет пятнадцать, можно сказать, мы вместе проходили путь становления, и вот куда он нас всех завел.

– Не буду. Твой клуб – твои правила, ты сам решаешь, кого брать, кого выгонять и кого возвращать обратно. Кира всегда приносила хороший доход, да и опыта у нее уже вагон. Справится и на новой должности.

– Звучит красиво, но мне не до лирики уже. Что по новостям?

– Беркутов на связь вышел, через два дня у вас стрела у металлургического завода. И да: они тебя просили не брать свору охраны, сказали, придут налегке.

– Проси-ЛИ?

– Да, Савелий. Они оба приедут. И Стас, и Виктор. Мы все же нарвались. Поздравляю.

Откидываюсь на кресло. Голова гудит, я не помню уже, когда последний раз нормально спал. Эти последние дни моя предательница температурила. Она почти не спала, и я с ней. А днем на работе, офис-суд-клуб-офис, и кажется, чем больше мы с Гансом и Соловьем все это дерьмо разгребаем, тем больше дел становится.

– Что по казино?

– Пока голяк, но ждем. Новый владелец явно очень хочет все сделать по красоте и шифруется, но, как только он заявится хоть в какую-то налоговую, я буду об этом знать.

– Наличные?

– Пока ничего конкретного. Наши меченые купюры не всплывали в городе и области. Что-то тихо все, но не думаю, что деньги законсервировали.

– Стоп, подожди: Ганс, кто-то знал, кроме нас тобой и Фари, что бабло меченое?

– Нет вроде.

– Тогда ждем.

– Надеюсь, это не камень в мой огород? Или я тоже в подозрении?

Ганс поправляет очки, закатываю глаза.

– Гоша, пожалуйста,