Осколки вечности - Ульяна Мазур

— Тогда почему ты всё ещё здесь?

Он смотрит на меня. И этот взгляд… он не человеческий. Он слишком древний, слишком усталый. Лаэн поднимает руку и почти касается моего лица. Его пальцы холодные, будто сотканные из инея.

И вдруг я чувствую, как что-то

просыпается

Не боль, нет… что-то вроде хрупкой, болезненной ясности.

На коже, там, где он коснулся, выступает узор — тонкий, светящийся. Лепестки, сотканные из льда. Роза.

Я отступаю на шаг, почти вскрикнув.

— Что это?

Лаэн опускает глаза.

— Связь, — говорит он. — То, что не должно было повториться.

— Это из-за тебя?

— Это из-за нас.

Он говорит правду. Я чувствую это каждой клеткой. Лёд не просто на коже, он проникает глубже, к сердцу, и каждый удар становится тяжелее, будто подо мной трескается замёрзшее озеро.

Я хватаюсь за край стола, чтобы не упасть.

— Это… больно, — выдыхаю я.

Лаэн подхватывает меня, его руки холодные, но надёжные, как будто я держусь за само забвение.

— Я не хотел, — шепчет он. — Это проклятие выбирает момент, когда чувства становятся сильнее страха.

— Но я… я не хочу бояться, — отвечаю я, едва слышно. — Не тебя.

Он смотрит на меня, будто пытается запомнить. И в этом взгляде всё: боль, вина, нежность.

— Элианна, — произносит он моё имя, — если я останусь, ты умрёшь.

— Тогда останься, — говорю я. — Пусть всё закончится вместе.

Он качает головой.

— Ты не понимаешь. Проклятие не отпускает меня, даже если я захочу уйти. Но если ты перестанешь звать… оно ослабнет.

Я молчу. Смотрю, как он тает, будто рассеивается в воздухе. И в тот миг понимаю — я не смогу перестать. Потому что впервые в жизни я чувствую, что живу. И если эта жизнь — цена за него, то я готова платить.

Когда он исчезает, на моём запястье остаётся след — тонкий узор инея в форме розы. Она будто цветёт изнутри, медленно, красиво и смертельно.

Я поднимаюсь по скрипучей лестнице в верхнее крыло дома. Мать сидит у окна, в кресле с высокой спинкой, окутанная в тёплый плед. Её руки дрожат, а лицо бледное, как фарфор. Снег кружится за стеклом, отражая свет свечи, и кажется, что весь мир здесь — только она и я.

— Мама… — начинаю я, и голос дрожит. — Почему тебе так плохо?

Она улыбается. Тихо, устало, как будто знает, что скоро все тайны всплывут.

— Элианна… — шепчет она. — Всё это из-за рода.

— Рода? — я сажусь рядом. — Ты имеешь в виду… проклятие?

— Да. — Она опускает взгляд. — Не только я больна. Мы все несем последствия того, что сделала твоя прабабушка.

Я чувствую, как сердце замирает.

— Прабабушка? Она… она была той женщиной? С Лаэном?

Мать кивает, не поднимая глаз.

— Да. Она любила его. Своим телом, своим сердцем… и предала мужа. Тень без имени покарала их обоих. Проклятие легло на род. И оно выбрало меня, твою мать, чтобы наказать нас за грехи предков.

— Но как это связано с твоей болезнью? — спрашиваю, сжимая её руку. — Ты не просто больна, это что-то… другое.

Она тяжело вздыхает.

— Это необычная болезнь. Сердце и тело медленно подчиняются проклятию. Оно питается жизненной силой, оставляет слабость, боль и усталость.

— Значит… оно всегда было со мной? — шепчу я. — Я чувствовала… что что-то во мне чужое.

Мать улыбается сквозь усталость.

— Это не чужое. Это наследие. Проклятие не выбирает случайно. Оно ждет, пока появится кто-то с тем же сердцем, чтобы открыть путь.

Я понимаю.

— И Лаэн? — спрашиваю тихо. — Он… тоже проклят?

Она кивает.

— Да. Он был частью того, что началось тогда. Смерть, фарфор, вечность. Но теперь… теперь твоя связь с ним пробудила старое проклятие заново.

Я сжимаю её руки, слёзы катятся по щекам.

— Мама… я не хочу, чтобы оно тебя убивало.

— Я знала, что оно коснется тебя, — шепчет она. — Но любовь твоя сильнее. Сильнее проклятия. Ты должна быть осторожна, Элианна. Осторожна, и слушать сердце.

За окном снег падает мягко, словно пытается смягчить холод внутри нас. Я чувствую, как впервые понимаю — всё это не просто игра зеркал, не просто сказка. Это наша история. И если я хочу спасти Лаэна, мне придётся спасти и себя.

Я иду за ним, не видя дороги. Лаэн ведёт меня по пустым коридорам Академии, где привычные стены исчезают в полумраке. Он держит мою руку — холодную, но живую. Каждый шаг отдаётся в груди эхом, будто мы идём по замёрзшему времени.

— Куда мы идём? — спрашиваю я, но знаю, что не услышу ответ обычными словами.

Мы оказываемся перед зеркалом, старым, высоким, с трещинами, которые я давно заметила. Лаэн касается поверхности ладонью и стекло колеблется, плавится, превращаясь в ледяной зал. Холодный свет отражается на наших лицах, и я понимаю: это не просто отражение. Это мир, созданный им, мир, где мы можем быть собой.

Он берёт меня за талию, я кладу руки на его плечи.

— Держись, — шепчет он.

— Я держусь, — отвечаю, хотя сердце бьётся слишком быстро.

И музыка рождается сама собой. Каждый шаг — уверенный, уверенный настолько, что тело кажется чужим и родным одновременно. Мы кружимся, парим, смеёмся тихо, и впервые это ощущение — живой танец, не сон.

Его дыхание ощущается на моей шее, пальцы скользят по спине. Я чувствую каждое прикосновение, каждое движение — словно лед и пламя одновременно. Он улыбается, и я улыбаюсь ему в ответ.

Но затем… я замечаю, что на коже под одеждой появляются тонкие линии. Трещины. Бледные, как фарфор. Они растут с каждым нашим кружением, словно тянутся изнутри.

— Лаэн… — выдыхаю я, но он лишь крепче держит меня.

— Я знаю, — отвечает он. — Это цена. Цена за то, что мы вместе.

Я смотрю на своё отражение в ледяной стене: там я, там он, и трещины растут, не причиняя боли, но чувствуются как предупреждение. Каждое касание, каждый шаг — одновременно радость и опасность.

— Если мы будем осторожны, — шепчет Лаэн, — мы сможем танцевать, не ломаясь.

— Я готова, — отвечаю я.

И в этот миг, когда наши движения сливаются в один танец, я понимаю:

в этой ледяной тишине, среди фарфора и отражений, мы — живые. И только здесь мы можем быть собой, несмотря на проклятие.

Глава десятая. «Танец без отражения»

«Когда зеркало перестаёт отвечать — значит, кто-то другой танцует за тебя.»

Мы кружимся в ледяном зале, и я чувствую, как воздух становится тяжелее. Лаэн рядом, его дыхание холодное, но уверенное. Он ведёт меня, но я замечаю, что-то меняется. Стены