Испытание Богов - Валькирия Амани

Она последовала.

— Мне срочно нужно вернуться в Галину. Я не знаю как, но я знаю, что вернусь, — сказала она. — Моя магия… мой дар… Я не знаю, как использовать ее за пределами самого необходимого минимума. А этого недостаточно, чтобы вернуть себе корону.

Мой желудок сжался, и я задержал дыхание.

— Что именно ты пытаешься спросить у меня?

— Я хочу стать сильнее, — сказала она. — Я знаю, наша магия не одинакова, но… ты можешь помочь мне? Ты говорил, что тренировал солдат. Уверена, они благодаря этому весьма сильны.

Это был комплимент? В ее голосе была отчаянность. Мне следовало отказать ей тут же, на месте. Но я не смог, когда она смотрела на меня так, как сейчас. Это было плохо.

— Нет записей о том, откуда пришла моя мать. Нет руководства по ее магии. С ее уходом я потеряна. — Ее голос дрогнул, и глаза заблестели, прежде чем она опустила взгляд на песок.

Я остановился. Ветер усилился, хлеща ее волосами по лицу.

— Я могу попробовать, — сказал я. — Не уверен, насколько это изменит ситуацию, потому что ты права — наша магия очень разная.

— Спасибо. — Она подняла руку и обвила пальцами прядь волос, убрав ее за ухо.

Жест был невинным. Но мои мысли — нет. Мне стало интересно, как бы они смотрелись, обвитые вокруг… что со мной не так?

Она продолжила:

— И еще кое-что, что ты сказал раньше. В замке.

Мозг лихорадочно пытался вспомнить, что я мог ей сказать. На ум пришло лишь одно. Нет. Теперь остановился я.

Она замерла рядом.

— Как попросить короля, чтобы он…

Мое тело среагировало прежде, чем разум успел снова включить логику. Я схватил ее за подбородок и заставил смотреть на себя.

— Если ты думаешь просить его о чем-либо, забудь сейчас же. — проговорил я сквозь зубы. — Никто никогда не обладал двумя формами магии. Ты не знаешь, что это с тобой сделает. Это может убить тебя.

— Отпусти меня! Ты никогда не поймешь! — Ее руки отчаянно уперлись в мою грудь.

Она была права. Я никогда не пойму. Во мне не было ни капли королевской крови. Моя мать была простой женщиной без титула, пока не появился мой отец. Да и то, титул у него был лишь потому, что он пригодился покойному королю. Я ненавидел, насколько сейчас стал на него похож.

Мне не должно быть дела, умрет Айла или нет. Скорее, мне следовало бы радоваться этой мысли. Я освободился бы от этих невидимых пут, в которые она меня опутала. Ее глаза встретились с моими. В них читались и злость, и печаль. Как же это завораживающе.

— Ты не думаешь здраво, — я повел ее обратно к лошадям. — У тебя был долгий день. Тебе нужен отдых.

— Я не хочу садиться. — сказала она, выпуская поводья, которые я вложил ей в руки.

— Темно. Именно тогда выходят худшие из тварей, — сказал я. — Тебе совсем не важно твое безопасность? — Мой голос стал громче. К черту все это. Дыши. Я терял контроль быстрее, чем хотел признаться.

Она скрестила руки.

— А с чего бы? Ты сказал мне, что не позволишь ничего со мной случиться, — бросила она мне в лицо мои же прежние слова.

Упрямая женщина. — Поблизости есть хижина. Мы переночуем там, — сказал я, отчаянно пытаясь усмирить ярость внутри. Я снова вложил поводья ей в руки. — Пожалуйста.

Она моргнула. Это слово пожалуйста я использовал всего несколько раз в жизни. Оно было горьким на вкус во рту. Она наконец села на свою лошадь.

Мы ехали в неловком молчании, пока не добрались до деревянного домика. Она спешилась и, не дожидаясь меня, сразу же зашла внутрь. Не то чтобы я хотел иного. Я привязал обеих лошадей к столбу и зашел следом.

Она не заметила моего взгляда, когда присела перед камином, разводя пламя, используя лишь дрова и тонкий лучик света, созданный кончиком ее пальца. Ей не понадобились бы мои тренировки или магия короля. Скоро она сможет использовать свою силу полностью самостоятельно. Ей просто нужно дать себе время.

Снаружи закрутил вихрь, и она, вздрогнув, резко подняла голову в мою сторону.

— Ты можешь предупреждать, когда подходишь? — огрызнулась она, затем указала на открытую дверь. — Закрой.

Я быстро сделал, как было велено. Она встала и подошла ко мне.

— Твой плащ, — сказала она.

Я смущенно посмотрел на нее. Она наклонила голову в сторону, где ее плащ висел на стуле. Я проигнорировал ее и двинулся, чтобы сесть на мягкую скамью напротив камина.

— Дай его мне. — приказала она более сурово, подойдя и встав передо мной.

— Почему ты так требовательна? — холодно спросил я, скрывая, что мне скорее забавно, чем досадно. Она действительно была необычной.

Она промычала.

— Я королева. Это то, что мы умеем лучше всего.

Я выдохнул и нехотя протянул плащ. Она беззвучно прошептала благодарность и повесила его рядом со своим. Затем мы оба устроились на большом диване, наблюдая, как горит и потрескивает огонь. Я переместился на самый край. Как можно дальше от нее.

Затем посыпались вопросы. Неожиданные. Но, полагаю, все в ней было неожиданным.

— Любимый цвет? — спросила она, пока закутывалась в меховое одеяло.

Я не задумывался над этим вопросом раньше. До этого момента.

Я посмотрел на нее — по-настоящему посмотрел. На серебристо-серый цвет ее глаз, ловящих отблески огня, как грозовые тучи перед дождем.

— Серый, — сказал я.

— Как скучно. Дай угадаю, это твой любимый, потому что это все, что ты здесь видишь? — она рассмеялась над своей же шуткой.

Пусть лучше думает, что это так. Я задержал взгляд на ее глазах чуть дольше, прежде чем заставить себя отвести его обратно к пламени. Я переступал границы, я это знал. Мне не следовало даже сидеть рядом с ней или разговаривать столь непринужденно.

— Любимое занятие? Любимое место? Ты пьешь? — спросила она.

Вопросы задевали по причинам, которые она не поймет. Золотой контур слабого свечения окружал ее. Она не могла видеть его, я был уверен. Но я мог. Ее дух был чист, слишком чист для этого королевства.

— Какое значение имеют все эти вопросы? — спросил я.

Она нахмурилась.

— Я говорила тебе раньше, нам нет нужды быть чужими. Есть вероятность, что я застряну здесь надолго.

— Какая жалость, — вздохнул я, откидываясь на спинку, и начал отвечать. — Выполнять приказы. Горная Грань — у меня там есть собственный форт. Пью редко, но когда пью — много.

Она смотрела на меня из-за меха, приподняв бровь.

— Это не может быть твоим любимым