Злобушка для дракона - Наталья Ринатовна Мамлеева
Меж тем принц, лишь на миг явив эмоции, невозмутимо пояснил:
– В королевской сокровищнице есть артефакт. Древний. Он способен… скорректировать подобные магические связи, если того пожелают обе стороны. Или одна, если вторая согласится не препятствовать. – Он смотрел прямо на меня. – Для этого нужно будет приехать во дворец и провести рядом с родовой реликвией несколько дней. Связь ослабнет, и после можно будет провести ритуал отчуждения.
Сердце у меня упало куда-то в пятки при этих словах, точно утопленник, которому только что на шею нацепили веревку с булыжником и толкнули в омут. Почему я так отреагировала вопреки логике и здравому смыслу? Почему мысль о разлуке с его высочеством показалась столь губительной?
– И потом… – голос мой звучал хрипло, так что я сама его не узнала. – Не будет никакой «истинности»? Совсем?
Пожалуйста, отрицай все! Скажи, что это невозможно.
Но принц смотрел пристально и серьезно, так что у меня не оставалось сомнений в его словах. Ни у меня, ни у моего здравого смысла, будь он неладен.
– Совсем. Вы станете для меня просто леди Мартишей-Четтери-Харпер, – твердо подтвердил Генрих и добавил: – Девушкой, которая не верит в истинность…
– А что в ней хорошего? – парировала я.
– А что плохого? – как истинный дипломат, Генрих обернул мой же вопрос против меня.
Пришлось отвечать за свои слова.
– Это решение, принятое за вас, – выдохнула я, все еще глядя на принца, – вышними силами. Они говорят: «Вот твой человек». А вдруг это ошибка? Вдруг они руководствуются не единением душ, а какими-то своими причинами… Как политики, которые заключают браки ради выгоды стран, наплевав при этом на чувства. Если так, то у пары не будет ничего общего! Выбирать нужно сердцем и разумом, а не потому, что на руке расцвел магический цветочек!
Генрих слушал, не перебивая. Потом медленно кивнул.
– Ваши доводы разумны, воля – сильна, а сердце не ищет корысти. Лишь скажу, что метка – ориентир, способный ускорить время и уберечь от ошибок. Но если таково ваше желание – поедем во дворец, избавим вас от нежеланного бремени ради свободы выбирать.
В мужских глазах цвета шторма читался вызов.
«Из женских уст всегда звучит лишь половина правды. И я обязательно узнаю точно, какой именно половине ваших слов, леди Мартиша-Четтери-Харпер, мне стоит верить».
И я, ошеломленная, уставшая, загнанная в угол собственными противоречиями, схватилась за этот выход, как утопающий за соломинку.
– Хорошо, – сказала я, и голос прозвучал чуждо. – Едем.
Но сначала, как выяснилось, все же едим. Потому как едва решение оказалось принято, как случилось оно. Нервное и загадочное. Какое случается с девушками, когда она садится выпить только чашечку кофе, а тут заваливается с порога он – аппетит! И все. Я оказалась бессильна перед булочками, стоявшими на столе.
Лишь после завтрака, насыщенного не только разговорами, но и жирами (все же жаренные в масле пышки у нашей кухарки были выше всяких похвал), я нашла в себе силы, а в шкафу – чемодан. Собрала в него вещи, волю – в кулак и отправилась-таки во дворец. Перед отбытием мне вернули мои бусы, которые я сразу же надела и решила не снимать.
Провожали нас Ричард, близняшки, вся прислуга (аж втроем: кухарка, горничная и конюх) и злобный взгляд Синди, которая пыталась напроситься в мои компаньонки, но, как выяснилось, Генрих мог не только слышать слово «нет», но и очень четко его произносить. Так что любые инициативы прытких девиц засыхали на корню, точно гербарий.
Дорога во дворец в королевском экипаже оказалась быстрой, тихой и невероятно неловкой. Мы с Генрихом сидели напротив друг друга. Принц смотрел в окно, я – на свои руки в перчатках.
Говорят, что драконы молчат в двух случаях. Во-первых, когда все понятно, и что тут говорить. Во-вторых, что говорить, когда ничего не ясно! Каким из двух руководствовался Генрих, я не знала. Лично я – третьим, исключительно женским, когда наговорила столько, что лучше теперь молчать!
Хотя ведь озвучила ровно те мысли, что были в моей голове. Я и вправду хотела выбирать душой, а не потому, что кто-то там на облачке за меня решил.
Воздух меж мной и принцем становился все гуще и звонче, будто наполнялся невысказанным, а мои нервы натягивались, точно струны.
Украдкой кинула на дракона один взгляд. Потом второй. Но высочество их не замечал, они отскакивали от сильных мужских плеч, широкой груди… Впору подобрать все, что разбросала.
Ну или хотя бы найти. Не в карете, а в себе. Гордость. Такую, которая позволила бы так же сидеть, смотреть в окно, как Генрих, и не сожалеть ни о чем.
И повернула голову к окну, чтобы увидеть: дворец вблизи был еще грандиознее, чем издали, с холма рядом с центральной городской площадью.
А вот что оказалось похожим и в монаршей резиденции, и на людных столичных улицах – деловая суета. Не успели мы выйти, нас тут же кто-то встретил, куда-то препроводил, после принц срочно кому-то потребовался, ибо без его участия чего-то никак не начиналось… Герних, извинившись, покинул меня. А я осталась. Впрочем, ненадолго.
Тут же в залу, где я была, вошла статс-дама – леди Эльвира, женщина лет пятидесяти, с безупречной осанкой, лицом точно из фарфора и взглядом пошленника на границе. Ее улыбка была дежурной и столь же теплой, как вечный холод крайнего севера.
– Его высочество распорядился разместить вас в покоях Голубой лагуны, леди Мартиша, – произнесла она голосом, намекавшим, что если гостье сильно хочется возразить, то, так уж и быть, мне дозволяется удивленно приподнять брови. Но ненадолго. А потом надлежит немедля убрать любое мнение со своего лица и изобразить восхищение. – Они находятся в тихой части дворца, недалеко от библиотеки и оранжереи. Надеюсь, вам будет комфортно.
– Буду благодарна за сопровождение, – весело протянула я, не став разочаровывать статс-даму.
Меня провели через бесконечные галереи, мимо сверкающих мраморных полов, гобеленов с батальными сценами и статуй предков правящей династии. Всюду сновали слуги в ливреях, важно прохаживались придворные в богатых одеждах. На меня в простом платье косились. Шептались. Я чувствовала себя мышью, упавшей в хрустальную вазу, где уже сидел… целый выводок породистых удоистых (что аж яд можно сцеживать в оптовых объемах) гадюк!
Мимо всего этого серпентария я плыла в фарватере за статс-дамой, гордо расправив плечи. Потому
