Злобушка для дракона - Наталья Ринатовна Мамлеева
Те хоть и назывались «Голубая лагуна», больше напоминали небольшую, но роскошную квартиру. Гостиная с камином, будуар, спальня с кроватью под балдахином и ванная комната с магическим подогревом воды. Все в оттенках синего, серебра и белого. Изящно, дорого, бездушно. Окна выходили в приватный садик, что было единственным утешением.
Едва я успела осмотреться, как явился Генрих.
– Освоилась? – спросил он, стоя на пороге.
И это его простое «ты», на которое дракон перешел, когда мы оказались наедине, посреди огромного дворца, где можно было потерять, кажется, все: путь до собственных покоев, голову, честь, а то и душу, погнавшись за блеском золота… Это его «ты» оказалось удивительно родным, теплым, простым и каким-то правильным, что ли.
Таким, что я на миг ощутила, как в груди стало теплее.
Дракон смотрел на меня внимательно, но в его взгляде уже не было ни страсти, ни провокации, ни хотя бы вызова. И демоны побери, меня вдруг это задело!
Но я же сама желала, чтобы ни метки, ни чувств по приказу вышних. Чего тогда я злюсь? А я злилась! Причем на саму себя – вот что самое противное!
И, желая сбежать от этого раздражения куда угодно, хоть даже в разговор, поспешила ответить Генриху, который успел сменить утренний камзол на что-то более официальное, но без парадного лоска. Правда, припомнив манеру общения принца, решила ответить вопросом на вопрос.
– А ты уже разобрался с делами?
– Да, совещание было коротким, а я после него – быстрым. – И принц усмехнулся, намекая на то, что задержать его пытались, но не смогли.
Только интересно кто: дела или дамы? Во дворце и тех и других, важных, требующих внимания и жаждущих венценосного взора, было много… И если к служебным вопросам я не ревновала, то к светским леди… Нет, тоже не ревновала! Нисколечко. А то, что сердце предательски ёкнуло, – это ерунда.
Меж тем Генрих на миг улыбнулся, и на мгновение в его глазах мелькнула та самая знакомая искорка. Впрочем, она тут же потухла при следующих словах высочества:
– Пройдем к артефакту. Чем раньше начнем процесс, тем лучше, верно?
Я кивнула, хотя уже была ни в чем не уверена. Тряхнула головой, пытаясь хоть так избавиться от непрошеных мыслей и чувств и напомнить себе, кто я, где и что вообще хотела сегодня утром!
ГЛАВА 10
Благо Генрих шагал чуть впереди, показывая дорогу, и не видел всей этой сумятицы и раздрая, которые наверняка отразились на моем лице. Чтобы хоть как-то отвлечься, начала смотреть по сторонам. Но сколько бы я ни поворачивала голову вбок, взгляд так или иначе норовил соскользнуть и уставиться прямо по курсу, на сильную, крепкую за… затылок! Блондинистый такой. Примечательный. И привлекательный. Особенно для светских дам.
Те сразу же оживлялись при появлении высочества. Леди, как юные, так и искушенные, судя по их виду, замирали, потом делали изысканные реверансы, сопровождая их томными взглядами из-под опущенных ресниц.
Особенно одна – рыжеволосая красавица в платье с опасно низким вырезом, в котором мужчинам без спасательного круга выплыть будет тяжко, проще – утонуть красиво. Да и в самом декольте было на что глянуть. Два высших образования! Рядом с ними я – пусть и не в домашнем платье, но с домашним же самообучением – почувствовала себя скромным буклетом рядом с дорогим фолиантом.
А здесь таких недешевых книг – цельная библиотека. Читай, принц, – не хочу!
Некоторые вот сами если не с полок падают, то закладки роняют. В смысле платочки. Один такой, батистовый, и выпал из рук рыженькой аккурат под ноги Генриха. Он вежливо поднял его, вернул с безупречным и бесстрастным поклоном и двинулся дальше, даже не замедлив шаг.
Другая леди, похожая на фарфоровую куколку, попыталась завязать светскую беседу о новейшей поэме, подстроившись под шаг принца. Он ответил что-то краткое, остановился, повернулся ко мне и взял за руку. Так что я очутилась меж дракошеством и любительницей стихосложения.
Впрочем, та попыталась флиртовать и через сомнительную девицу. Только каждый раз, когда она обращалась с вопросом к принцу, то невольно получалось, что спрашивает меня.
– А что вы думаете о проблематике в текстах Витилиуса? – раздалось справа.
– А чему посвящены его труды? – отозвалась я.
Куколка надула губки, словно мой вопрос был святотатством почище, чем публичная девушка в монастыре. Мужском.
– Философии зримого и незримого, – все же снизошла до ответа леди.
– Жаль. Я бы предпочла философию числимого и неисчислимого, – заметила я. И на удивленный взгляд любительницы читать пояснила: – Прикладная математика и расчетная магия.
Судя по тому, как перекосило собеседницу, она для себя твердо решила: приступит к изучению данной темы лишь тогда, когда по ней напишут хотя бы поэму. Или балладу.
– Вы такая начитанная…
Принц, все это время только слушавший, тонко улыбнулся и… тем нарвался!
Я таки передала, как слегка подслеповатый и рахитный, но очень ответственный голубь, послание от кукольной леди:
– Ваше высочество, а вы читали почтенного Витилиуса?
– Да. Досье на него из архива тайной канцелярии. Отличный шпион был. Хоть и философ. Жаль, что умер двести лет назад, – бесстрастно заметил дракон.
Светская дама икнула, но, к ее чести, оказалась настоящим бойцом и предприняла последнюю попытку литературной атаки. Отбил ту уже лично Генрих. А я, слушая их разговор, пришла к выводу: эта блондиночка в вправду о-о-чень начитанная. Как будто пару лет в монастыре сидела. Или тюрьме…
Но все же и она отстала. А наш путь все никак не заканчивался. Я шла, сжимая кулаки в складках юбки. Во рту отчего-то было кисло. А еще казалось, что и рыженькой, и блондиночке без пары зубов было бы лучше. И нет, это была не ревность. Просто чувство прекрасного.
Хотя, если серьезно… Эти женщины были частью мира принца. Изящные, поднаторевшие в придворных играх, знающие все тонкости. А я кто? Бытовой маг из обедневшего рода, в платье, которое хоть и было когда-то маминым сокровищем, но безнадежно устарело.
Я старалась не показывать вида. Поднимала подбородок выше и смотрела прямо перед собой, изображая полнейшее равнодушие. Но внутри все клокотало и бурлило. Еще немного – и пар из ушей пойдет, и свист раздастся, как у чайника, который забыли снять с плиты.
Благо до входа в сокровищницу мы дошли раньше, чем я – до точки кипения.
Артефакт находился под землей, в
