Среди чудовищ - Джулия Рут

Неловко задетая бедром, брякает тяжелая кочерга. Прижатое парой внимательных взглядов, тело тяжелеет стократно, становится неуклюжим, нескладным и каким-то бесконечно нелепым. Я поправляю кочергу и сбиваю со стола скалку — она падает и мучительно долго катится по полу.

-...

— Шла бы ты уже спать, — негромко и ровно произносит Кьелл.

-... пожалуй.

Снять фартук, сложить его медленно и очень аккуратно… ступеньки плывут перед глазами, плывут перед глазами стены, словно покрытые толщей темной воды. Я медленно раздеваюсь, заползаю под одеяло, все тело пульсирует, становясь то горячим, то очень холодным. Может, и правда заболела?.. Нехорошо, нехорошо… заболеть, когда Юллан беременна, когда столько дел, когда…. уф, и правда очень сильно устала… может, хотя бы сегодня буду спать крепко?.. хотя бы сегодня, боги, пожалуйста…

... Но боги меня не слушают.

Я вырываюсь из липкого черного месива, когда за окном — самое темное время. Горят глаза, горит все тело — кажется, что у меня жар, но лоб холодный и влажный. Печет и скручивает в груди, я пытаюсь встать, но ничего не выходит, локти и колени ходят из стороны в сторону. Сотрясаясь судорогой беззвучного рыдания, тело все склубочивается, переполненное к себе беспомощной жалостью. Это действительно невыносимо — ведь даже работая в борделе, я могла спать. А здесь лишилась сна, словно в наказание, словно в поучение: не бывает так, чтобы все было хорошо.

“Я могу вытянуть дурной сон”.

Прийти к мужчине среди ночи… как он посмотрит на это? Не поймет ли как приглашение, как согласие? Тени перед глазами плывут, складываясь в очертания пугающих фигур. Хотя бы попробовать, хотя бы попытаться… пусть это и будет понято превратно, мне уже все равно, все равно… Я сажусь на постели и дрожащими руками заворачиваюсь в теплую шаль. Босые ноги касаются прохладного пола, передавая озноб стылому, каменному телу. Как не трещит еще по швам?..

Тихонько по лестнице вниз, через темноту и холод спящего дома, к одной из дверей, что всегда на ночь остается полуоткрытой. Коснуться и отдернуть руку, словно она раскаленная… нет, не пойду обратно. Не поднимусь наверх, где стены пропитаны кошмарами насквозь. Из двух зол выбирай меньшее — тем более, что за этой дверью меня не обязательно ожидает зло.

— Лест?

Весь взъерошенный и полусонный, чуточку охрипший, он растерянно смотрит на меня, приподнимаясь на постели. Торопливо зажженная лампа бросает блики на обнаженный торс, мужчина садится, сметая остатки сна и мгновенно становясь собранным.

— Что-то случилось? Кошмар?

— У… угу.

— Иди сюда, — велит он твердо, протягивая руку.

Разделяющая нас пара шагов — бездна. Если сделать их, как долго я буду падать, прежде чем достигну дна?

— Лест?

Хотя разве есть еще куда падать?..

3-9

… В руках мужчины очень тепло — словно все тело погружается в горячий источник. Мелкая дрожь еще сотрясает его, но под действием этого тепла оно словно исходит паром напряжения, и я растекаюсь по мужской груди, прижатая к ней с осторожной, бережной силой. Кьелл медленно гладит по волосам, периодически утыкаясь в них носом, дышит глубоко; пальцы его блуждают по спине, выводя хаотичные узоры на лопатке. Лишенные особого ритма движения вводят меня в какой-то транс, все ощущения одновременно и такие яркие, полные, и вместе с тем наблюдаются словно со стороны. Словно со стороны я замечаю, как постепенно тело изнутри становится мягким, податливым, тягучим, как оно прижимается к мужскому телу и подстраивается под его форму, словно текучестью своей заполняя его пустоты и сливаясь в единое целое. Странное чувство, как будто все это не со мной происходит, качается где-то внутри, ничего собой не задевая и ничего не тревожа. И почему… почему только я раньше не приходила?..

Тяжелый вдох под щекой — и сжимающие меня руки становятся тверже, притягивают ближе… он потирается носом о мою макушку, скользит ладонью по спине, вверх и снова вниз, вверх-вниз… гипнотическое в своей монотонности движение подчиняет себе дыхание. Вдох-выдох, вдох-выдох… мне хочется быть ближе, хочется совсем раствориться, хочется полностью впитаться в него. Я тянусь свободной рукой и обхватываю его поперек живота, он и до этого был твердым, а теперь совсем застыл, не пуская дыхание — оно становится прерывистым, поверхностным, стук сердца ускоряется, вымывая из меня всю сонливость и тишину. Я не опускаю руку ниже — я и так знаю, что там, ниже.

— Лест…

Я знаю, что он скажет. Что попросит или предложит… я могу предугадать это с точностью до интонаций. Я так уверена, что мне уже даже не страшно. Я знаю, что он скажет.

И я ошибаюсь.

— Можешь обнять меня со спины? Тебе так будет удобно?

— К..конечно.

Он поворачивается ко мне спиной — она у него широкая, сильная, за такой хорошо прятаться от всего на свете. Тихонько прижимаясь к ней лбом, обнимая его за пояс, я слушаю его дыхание — как оно замедляется, становится ровным. Встревоженное его желанием тепло и расслабленность постепенно возвращаются в тело, снова окутывают, словно пеленая и укачивая в себе. Кьелл засыпает — я чувствую это по сердцебиению и думаю, как мало и плохо его знаю. Даже стыдно, что надумала о нем всякого… стыдно и радостно, что так ошиблась. Тишина и темнота заползают в голову через уши, мягко утягивая вниз.

... А все кошмары остаются там, наверху.

— Тшшш…

— …

-...пускай…

Голоса… во сне или наяву… они кружат вокруг меня, как большие белые птицы… мне тепло, очень тепло и спокойно, словно крылья самой большой из них укрыли меня от всего мира.

— Лест, солнышко…

— Ммм…

— Можно я уже пойду?..

— Мм…

— Понял, — мне кажется, или надо мной посмеиваются. А, какая разница… мне тепло, тихо и славно, не хочется шевелиться, не хочется думать… мысли все равно поднимаются, как островки суши при отступлении воды. Наверное, я очень долго спала, потому что кругом светло, потому что все тело затекло и немного ноет, а голова гудит. Я лежу на ком-то… даже знаю, на ком именно, лежу всем телом, обхватив руками и обняв бедрами. По голове и спине меня легонько поглаживают, а в живот упирается… н-да. Доброе утро.

Я приоткрываю глаза — смотрит на меня с неловкостью, смущением даже.

— Извини, я… не совсем могу это контролировать.

— Ничего, — выдавливаю из