Колодец желаний. Исполнение наоборот - Чулпан Тамга
— Широкополосная атака, — прошептала она, и её собственный голос показался ей чужим. — Он готовит не точечные удары, не штучную работу. Он хочет взорвать весь город изнутри. Сделать его... ярким. Хаотичным. По своему замыслу. Освободить, как он думает.
В этот момент планшет Артёма пискнул — коротко, настойчиво. Анализ завершился. На экране появилась трёхмерная модель устройства, собранная из фрагментов схемы программой-реконструктором. Оно было сложным, многослойным, напоминало странный гибрид старинного телеграфа и современного сервера. В центре — герметичная камера, очевидно, для размещения того самого катализатора. Вокруг — концентрические кольца усилителей, антенны-излучатели, похожие на шипы. И временная шкала, привязанная к... пиковым значениям магического фона города, график которых был наложен поверх.
Артём увеличил шкалу, провёл пальцем. Красный маркер был жёстко установлен на 31 декабря, 23:59:45.
— Новогодняя ночь, — сказал он без интонации, констатируя факт, от которого стыла кровь. — Пик эмоциональной и магической активности у Колодца. Тысячи желаний, высказанных одновременно, мощнейший всплеск энергии в Эфире. Он хочет использовать эту энергию как детонатор. Усилить её своим устройством, пропустить через катализатор, трансформировать... и выплеснуть обратно в Эфир, но уже заражённую, искажённую, несущую вирус «сырого исполнения».
— И весь город сойдет с ума за пятнадцать секунд до Нового года, — закончила Вера. Она посмотрела на пустые, голые стены, на квадрат от стола. — И он уже всё подготовил. Отсюда убрали, потому что работа закончена. Устройство собрано, протестировано, наверное. Осталось только... установить его. В нужном месте. Где, Артём?
Артём быстро листал выпадающие данные на планшете, сопоставляя список реактивов с теоретической мощностью устройства, которую программа рассчитывала на лету. Цифры росли, становясь пугающими.
— Для максимального эффекта, для охвата всего города, ему нужен эпицентр. Точка с самой высокой естественной концентрацией, фокусировкой эфирной энергии, — он поднял на Веру взгляд, и в его глазах отражался холодный свет экрана. — Колодец. Площадь Последнего Звона. Это единственное место. Он должен установить устройство там, в непосредственной близости, возможно, даже ниже уровня земли, в коммуникациях. И в момент пика, когда часы на ратуше, если бы они работали, начали бы бить...
Он не договорил. Не нужно было. Тишина в пустом помещении снова сгустилась, но теперь она была наполнена иным смыслом — не пустотой, а тяжёлым, давящим ожиданием катастрофы, которая тикает, как та самая капающая вода, отсчитывая последние дни, часы, минуты.
Внезапно Морфий, до сих пор тихий и сжавшийся в тугой, напряжённый шар, дёрнулся. Он выскользнул из-под куртки Веры, упал на пол с мягким, влажным шлепком и принял свою аморфную, текучую форму. Его «тело» заволновалось, по нему пошли мелкие, частые ряби, а две светящиеся точки-глаза, обычно прищуренные, расширились, уставившись в пустой, дальний угол комнаты, где сходились стены.
«Здесь... - зашипел он, и его голос в голове Веры был напряжённым, почти болезненным, полным отвращения и странного любопытства. — Здесь он стоял. Долго. Не двигался. Думал. Чувствовал. Его намерение... оно не просто витает. Оно впиталось в стены. Как яд. Как ржавчина. Я чувствую его вкус... металлический, холодный, как лезвие.»
— Что он чувствовал? — мысленно спросила Вера, делая шаг в ту сторону. — Злость? Ненависть?
Морфий заколебался, его форма дрогнула.
«Нет... Не так просто. Уверенность. Нет... не так. Убеждённость. Абсолютная, слепая, как у фанатика. Он не считает это злом. Он не чувствует злобы. Он считает это... очищением. Великим откровением, жертвой во имя всех. Он хочет, чтобы все увидели. Увидели, какой силой, какой яркостью, какой свободой обладают их желания, когда с них снимают оковы, фильтры, эту вашу дурацкую бюрократию. Он верит, что после хаоса, после боли родится новый, более искренний, более настоящий мир. Он... сострадает. Страшно, уродливо сострадает.»
— Сумасшедший идеалист, — вслух сказала Вера, переводя взгляд с Морфия на Артёма. Её голос сорвался. — Он верит, что творит благо. Освобождает людей от лжи, которую, по его мнению, мы и олицетворяем.
— Самые опасные преступники всегда в этом убеждены, — мрачно ответил Артём, выключая планшет. Экран погас, оставив его лицо в полумраке. — Они не монстры из сказок. Они люди с искривлённой картиной мира. У нас есть чуть больше недели. До Нового года. Нужно найти это устройство. Или его самого. Или и то, и другое.
— Но где? — развела руками Вера, и в её жесте была беспомощность, которую она тут же подавила, сжав кулаки. — Город большой. Он может спрятать эту штуку где угодно: в подвале жилого дома, на заброшенном заводе, в канализационном коллекторе. Искать иголку в стоге сена, которая взорвёт стог.
Артём задумался. Он снова мысленно вызвал образ схемы, устройства, прикидывал размеры, масштаб. По косвенным признакам — размерам камеры для катализатора, количеству контуров...
— Устройство, судя по всему, не маленькое. Примерно со средний холодильник, может, чуть больше. Для его работы, для такой мощности, нужен не просто источник энергии, а мощный, стабильный. Он не сможет питать его от портативных батарей или аккумуляторов — их хватит на минуты. Нужна подводка, причём серьёзная. Значит, устройство должно быть где-то со стационарным подключением к городской электросети, возможно, даже к отдельному трансформатору. И, что критично, недалеко от Площади Последнего Звона, чтобы не терять сигнал, не рассеивать энергию по пути.
— Подвал? Чердак? Бойлерная? — сыпала предположения Вера. — В одном из зданий на самой площади или в радиусе... сколько? Ста метров?
— Возможно. Но их десятки, если не сотни, — устало провёл рукой по лицу Артём. — Жилые дома, офисы, кафе, магазины, административные здания. Обойти все, проверить подвалы, чердаки, даже с полномочиями ИИЖ — это дни, которых у нас нет. К тому же, если мы начнём массовые обыски, мы его спугнём.
— Или, — перебила его Вера, и в её глазах вспыхнул знакомый Артёму огонёк охотника, — мы ищем не устройство. В первую очередь. Мы ищем его. Левина. Если мы найдём его, мы найдём и устройство. Он не оставит его без присмотра, не сейчас, на финальной стадии. Он будет рядом. Проверять, настраивать, ждать.
— У него есть преимущество: он знает, что мы в курсе. Что мы вышли на его след. И, судя по тому, как чисто и быстро он вычистил здесь следы, он осторожен, профессионален. У него есть план, и он его придерживается.
Они вышли из пустого,
