Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 1 - Notego

Госпожа Элизабет вразвалочку выкарабкалась следом, положив руку на живот.

Деон, Элизабет и Итан направились к центральной лестнице. Все они собирались пойти наверх.

Понаблюдав за ними с небольшого расстояния, я повернула в сторону изогнутой лестницы в подземелье. Дорога вниз была все такой же мокрой и темной. Несмотря на меховую обувь, я ощущала холод каменных ступеней.

Увидев, что я иду не туда, куда все остальные, Деон спросил меня:

– И куда ты снова направилась?

– А… Собираюсь пойти вниз.

– Зачем? Там ведь нет ничего, кроме темницы.

Я уже успела спуститься на три ступеньки, но теперь остановилась и посмотрела на него. Растерявшись, я не знала, что делать теперь: подняться обратно или продолжить спускаться?

Почему он спрашивает? Я не понимала, поставить застывшую в воздухе ногу на ступеньку выше или ниже.

– Хочешь спать в тюрьме? – спросил он так, словно был в замешательстве. – И с каких это пор у тебя появилась такая странная привычка?

Он тоже спустился по лестнице и встал передо мной. Его высокая фигура загородила вход. Свет больше не проникал в темницу, и она еще сильнее погрузилась во мрак.

– Если хочешь, можем организовать для тебя кровать. Думаю, ты будешь частенько тут гостить. У тебя ведь на это много причин, не так ли? Угрозы герцогу, шантаж и мошенничество, вторжение в закрытые для посторонних зоны, грубые слова и глупые поступки…

Я поспешила закрыть ему рот ладонью. А затем взглянула на реакцию стоящей позади него графини. К счастью, она, похоже, ничего не слышала.

– Разве можно такое говорить при гостье? А что, если она услышит?

Деон убрал мою руку ото рта и прижал ее к себе.

– Но почему ты вдруг решила по доброй воле отправиться в темницу? Ты сделала что-то не так?

Я поднялась на цыпочки и прошептала ему на ухо так, чтобы Элизабет ничего не заметила:

– Конечно… Ведь я, как дурочка, попалась принцу Ажанти.

– Это было похищение. А значит, в этом нет твоей вины, не так ли?

– Ну… Так. Наверное.

Его глаза снова сузились.

– Это точно было похищение?

– Конечно.

Какие могут быть сомнения?

Я неловко улыбнулась ему.

Думаю, то, что я попалась на сладкие речи принца и сама выпила чай, должно остаться в тайне. Секрет, который уйдет в могилу вместе со мной.

* * *

Изо рта вырывался белый пар.

Поскольку я, вероятно, задержусь здесь еще на какое-то время, лучше все-таки попросить сшить мне новую меховую одежду.

Я гуляла по заснеженному саду вместе с Элизабет.

Точнее, садом эта безграничная территория, заваленная снегом, называлась только условно. Владения герцога Севера сливались с землями, растянувшимися под горным хребтом, и оттого казались еще просторнее и обширнее. Поскольку я не могла увидеть даже границ, бегство казалось далеким и недостижимым.

Должно быть, все предыдущие мешки с кровью, глядя на горные хребты, думали об одном и том же.

Каждый раз, когда я делала шаг, под ногами раздавался хруст.

– Леди Лиони, мне правда любопытно. Как давно у вас с герцогом… такие отношения? Они ведь особенные, верно?

Лицо Элизабет казалось взволнованным.

Как только мы прибыли в замок, я рассказала ей, кто я, и даже показала свой значок писаря, но она, похоже, все равно не поверила. Она явно считала, что женщина, чья семья никак не связана с герцогской, не может просто так приехать работать к нему в провинцию.

Каждый раз, когда я объясняла свое положение, мне не верили: ни служанки, ни принц или Элизабет, ни кто-либо еще, – поэтому требование выделить мне достойный статус начало казаться бессмысленным.

Мое удостоверение – всего лишь детская игрушка.

И все же вопрос Элизабет поставил меня в тупик.

Понимаю, что обсуждать чужую личную жизнь весьма увлекательно, но она ведь уже замужем. Даже если какой-то особой страсти между ней и ее мужем не было, они ведь тоже проходили какие-то стадии, прежде чем пожениться.

– У всех все одинаково, так разве у меня должно что-то быть иначе? Наверняка и у вас было что-то похожее! Как вы начали встречаться с графом Аринном?

Лицо Элизабет, на котором только что сияла улыбка, сделалось каменным.

– На самом деле мы с мужем виделись до свадьбы всего два раза. Наши семьи условились о помолвке, когда каждый из нас был еще в утробе матери, поэтому граф никогда за мной по-настоящему не ухаживал. Я тоже одно время мечтала, что у меня будут обычные отношения, которые приведут к браку, но…

Что-то расстраивает ее в этих отношениях? Раз в браке нет любви, возможно, измены…

Она, должно быть, прочитав выражение на моем лице, поспешила добавить:

– Связи между нашими семьями очень тесные, поэтому мы с самого начала знали, что станем супругами. Граф относится ко мне с большой теплотой. Он всегда вежлив, настоящий джентльмен. Мне, конечно, немного жаль, что не удалось выйти замуж по любви… Но нельзя же было выдать замуж за него сестру вместо меня.

– У вас есть сестра?

– Да, милая младшая сестра. Меня беспокоит, что у нее слишком обострено чувство справедливости, но все равно она прекрасный ребенок. До такой степени, что я, готовясь к беременности, всегда смотрела на ее портрет. Ее и на этот раз должны выбрать хозяйкой фестиваля охоты, и она будет стоять во главе парада.

Щеки Элизабет покраснели. Выражение ее лица заметно отличалось от того, с каким она говорила о муже и ребенке.

– Если характер моего ребенка будет похож на характер моей сестры, значит, он вырастет сильной и надежной личностью. Может быть, как раз поэтому ему и удалось пережить все трудности у меня в животе.

Она мягко положила руку на живот.

Может быть, и хорошо, что у нее будет ребенок. Наследник – единственный, кто сможет укрепить род и тем самым вдохнуть жизнь в графскую семью, которая сейчас в смятении из-за похищения графини.

– Не волнуйтесь о ребенке, просто спокойно проводите время здесь. И не забывайте проходить осмотры у лекаря. Рана на вашей лодыжке уже зажила?

Она кивнула.

На ее щеках играл румянец, словно на них упала капля краски. Казалось, я мельком видела ее прекрасное лицо на какой-то известной картине.

У Элизабет было довольно много черт, не подходящих замужней женщине. Несмотря на то что ей исполнилось уже больше двадцати пяти лет, ее девичье обаяние никуда не исчезло. Она мыслила оптимистично, при этом сохраняя элегантность, и не смотрела свысока на других. Чем больше я с