Непокорная для ректора - Ардана Шатз

Через несколько дней неожиданно пришло письмо от Мэддокса. Он сообщил о том, что Эван Делвин покинул лагерь на границе, оставив его за главного. Темные больше не появлялись, а из Нериана сообщали, что их границы так же чисты. От других отрядов тоже приходили новости о том, что темных не видели уже пару недель. Все начинали надеяться, что эта война и правда закончилась.

Я отложил письмо и невесело усмехнулся. То, над чем я работал не один год, свершилось именно тогда, когда я был отстранен. Как иронично. Но я все же был рад, что смог помочь своему отряду в последнем сражении.

— Позволите взглянуть на письмо?

Сэйн Вейнфилд не отличался деликатностью. Интересно, что еще поручил ему Мейнрад, кроме слежки за мной и чтения моей корреспонденции?

— Не думаю, что вас заинтересует содержимое. Это всего лишь доклад от моего подчиненного.

— Сейчас ваши подчиненные находятся в академии, сэйн Делвин. — Этот урод не упустил шанса напомнить о моем положении. Требовательно протянул руку. Я специально помедлил, словно раздумывал, стоит ли отдавать письмо. И не сдержал довольной улыбки, видя, как хмурятся брови сэйна, когда он убедился, что письмо и правда не содержит ничего полезного для его хозяина.

Все то время, что я мог наслаждаться одиночеством, я не переставал думать о Лие. Я никогда не отличался терпением, но сейчас от моей выдержки зависела не только моя судьба. Поэтому приходилось терпеть, хоть и было мучительно видеть, как во время наших коротких случайных встреч в коридоре или в аудитории, Лия отводит взгляд и старается смотреть куда угодно, но только не на меня.

Сколько раз мне хотелось навестить ее ночью, войти в ее спальню и все рассказать. Снова почувствовать волнительное биение сердца под моей рукой, ощутить под губами ее мягкие губы. Но я не мог рисковать ее безопасностью.

Не знаю, отчего, но мой дракон больше не туманил сознание жаркими воспоминаниями. Раньше ему хватало одного взгляда на Лию, чтобы кровь вскипала в венах, теперь же он будто утратил интерес к ней. Но от этого обострились мои собственные чувства. На смену страсти и вожделению пришло что-то глубокое, настоящее. Вместо желания, в груди ровным огнем горела чистая любовь, а в сердце возникало волнение каждый раз, когда я улавливал легкий аромат, исходящий от одной-единственной адептки, которая волновала меня.

Я придумал тысячу предлогов вызвать к себе Лию, но пока рядом находился Вейнфилд, это было невозможно. Сама же она тоже больше не искала встреч. Отчего на душе становилось тоскливо. Терпение. Нужно лишь набраться терпения! И надеяться, что она и сама сможет меня дождаться.

56

Собрания стали проходить чаще. Дважды в неделю мы собирались книжным клубом и еще один раз на выходных всей толпой, чтобы просто повеселиться. Я искала любую возможность избежать одиночества, благо, что вокруг были друзья. Вместе с Аароном и Анной мы обсуждали план следующего собрания, с Хлоей проводили часы в библиотеке, подбирая новые книги для обсуждения. С Лиамом и Марикой просто гуляли по территории, кутаясь в теплые плащи, выданные сэйной Лоусон. Но стоило мне вернуться в комнату к отбою, одиночество падало тяжелым грузом на плечи и окутывало душным коконом, выжигая кислород из легких.

Уэйн обещал, что как только я начну пить то зелье, мне станет легче. Но этого не произошло. А ректор, словно издеваясь, стал все чаще появляться вне стен своего кабинета, каждый раз ввергая меня в пучину отчаяния своим безразличным видом. Хоть один взгляд, хоть одна полуулыбка! Мне бы хватило этого, чтобы были силы верить. Но он был слишком жесток.

Я увеличила дозу и теперь пила не по одному глотку в день, а по два, а в самые тяжелые дни — и по три. Но боль, как и раньше, глухо ворочалась в груди, а слезы стали привычным делом по ночам.

При всем этом нужно было не подавать виду и для всех оставаться такой же бодрой и заряженной позитивом, как всегда. Лишь иногда я позволяла себе остаться наедине с Аароном в пустой гостиной и просто крепко обнять его в попытке утешиться. Парень просто гладил меня по волосам и ни о чем не спрашивал, за что я была ему особенно благодарна.

Кати, кажется, осознав, что у нее не вышло разрушить мою репутацию, стала просто игнорировать меня. Но эту стадию мы уже проходили, так что для меня было большим облегчением то, что она хотя бы перестала пытаться испортить мне жизнь.

Так прошел почти месяц. Бутылка с зельем опустела на треть. Я сделала очередной глоток, закупорила ее и убрала под кровать. Дурацкое зелье! Когда оно уже начнет работать?

Внезапно разозлившись на всех вокруг, включая и ректора, и себя саму, я дала волю эмоциям. От души замолотила кулаками по подушке и как следует пнула ножку кровати. Довольно крепкую ножку кровати.

Взвыв от боли, я выбежала из комнаты и помчалась в уборную, чтобы привести себя в порядок. Очередной день начинался однозначно хреново.

Я улыбнулась, вспомнив, как адепты впервые услышали от меня слово «охренеть». Может, стоит научить их еще парочке ругательств? Оставить свой след в академии, так сказать. Пусть потом ректор мучается с последствиями. Не мне же одной страдать от последствий его истинности.

Сердце глухо стукнулось в ребра, и я снова плеснула в лицо ледяной водой. Посмотрела на себя в зеркало — бледная, под глазами залегли черные тени. Неопределенность и тоска из любого человека способна сделать нервную панду.

— Хватит с меня! — Яростно прошептала я собственному отражению. — Если гора не идет к Магомету, Магомет идет к ректору!

От собственной решимости стало немного легче. Пусть уже прямо скажет, что не любит меня, что все было из-за его дурацкого дракона! Тогда я хотя бы прекращу надеяться…

— О, Лия! Доброе утро! — За моим плечом в зеркале замаячила Марика. — Готова к практике?

— Эээ… Не очень. — Я повернулась к подруге, а она округлила глаза.

— Мэтр Киган же говорил, что сегодня будет что-то особое. И что нам обязательно понравится.

Точно! Наш наставник и правда обещал на будущем занятии нечто эдакое. А это как раз сегодня. Сразу после обеда.

— Он ведь так и не сказал, что именно приготовил.

— Да что угодно, главное, не гонять опять этот шарик по лабиринту. — Марика подошла к соседней раковине и принялась умываться. — Да и дождь сегодня. Лиам сказал, что настоящий лед, а не дождь.

— Когда это