Мой клинок, твоя спина - К. М. Моронова

— Чёрт, прими всю мою сперму, Эмери. Прими всего меня и не пролей ни капли, — бормочу я в её плечо, осыпая его поцелуями.

Она пьяно кивает, отстраняясь ровно настолько, чтобы глубоко поцеловать меня. Затем шепчет:

— Знаю, поздно об этом говорить, но я не на контрацептивах. — В её тоне сквозит беспокойство.

Я отбрасываю волосы за её ухо и смотрю в эти янтарные глаза.

— Не думаю, что у меня могут быть дети, Эм. Один из препаратов ранней стадии, который на мне тестировали много лет назад, с высокой вероятностью приводил к бесплодию. — Мой голос звучит более уязвимо, чем я ожидал. Я говорю это, чтобы успокоить её, но также потому, что... а вдруг нам когда-нибудь удастся отсюда выбраться? А вдруг мы сбежим? Хочет ли она детей?

Я не знаю о них первого слова.

Всё, что я знаю, — это тьма.

Эмери замирает, позволяя глазам скользить по моим чертам. Интересно, видит ли она монстра или же меня. Небольшая улыбка расползается по её губам, и она нежно прикладывает ладонь к моей щеке.

Я закрываю глаза и прижимаюсь к ней.

«Почему любовь была недоступна мне всю мою жизнь, пока не появилась ты?» — хочу сказать. Больно от того, что я не знал, как принимать привязанность. Больно от осознания, что я так долго отвергал это из-за своего дерьмового детства.

Одна её улыбка успокаивает демонов, что пытаются проникнуть в мою голову.

Эмери целует меня в лоб.

— Всё, что мне когда-либо было нужно, — это ты. Всё остальное не имеет значения.

— Я люблю тебя так чертовски сильно. — Целую её.

И целую.

И целую, пока мой член снова не начинает твердеть внутри неё.

— Кэмерон. — Она смеётся, и этот прекрасный звук станет моей погибелью.

Глава 27

Эмери

Весь вечер Мика ведёт себя беспокойно. Мне кажется это странным, потому что технически именно она одна возвращается на базу. Кэмерон наблюдает за мной из другого конца комнаты, пока я сажусь рядом с ней на диван в общей гостиной. Наши взгляды встречаются, и по его губам расплывается игривая улыбка. Мои щёки пылают от воспоминаний о том, что мы сделали в лесу. Дважды.

Прежде чем моё сердце вновь забьётся чаще от этих мыслей, я снова сосредотачиваюсь на Мике. Я решила, что будет полезно выведать у неё всю возможную информацию, прежде чем она уедет утром.

— Ой, — вздрагивает она. — Привет, Эмери.

Я поджимаю ноги и обхватываю их руками.

— Привет, Мика. Всё в порядке? Ты весь день кажешься немного на взводе, — говорю я пониженным тоном, чтобы нас никто не услышал.

Она смущённо улыбается и качает головой.

— Всё хорошо, просто готовлюсь к поездке обратно на базу завтра. — Её голос срывается в конце. Взгляд устремлён в пол, губы обветрены.

Что ж, это неубедительно.

Я придвигаюсь немного ближе.

— Ты бы сказала мне, если бы что-то было не так, да? — я почти умоляю её. Если бы она знала, что мы все умрём, она бы сказала нам, правда? Взгляд Мики перебегает туда, где Эрик разговаривает с Томасом и Гейджем.

Она удостоверяется, что он полностью поглощён беседой, прежде чем снова посмотреть на меня. Её кадык несколько раз вздрагивает, пока она обдумывает, что сказать.

— Я нашла тревожные сообщения на приёмнике лейтенанта Белерика. — Я почти забыла, что его настоящая фамилия Белерик, а не Эрик, поэтому мне требуется мгновение, чтобы это осознать.

— Что там было? — шепчу я, стараясь выглядеть незаметно, разглядывая свои ногти и пытаясь стереть пальцем некоторые царапины.

— Они были написаны серией закодированных фраз. Это сначала привлекло моё внимание, но, углубившись в чтение, я стала... обеспокоена. — Она притворно зевает, когда Эрик смотрит в нашу сторону, очевидно, решив, что у нас безобидный разговор, и снова переводит внимание на Томаса, который что-то увлечённо рассказывает. — Не думаю, что завтра я приземлюсь в Коронадо, Эмери, — говорит она с искажённым выражением лица, которое я могу расшифровать только как страх.

У меня ёкает сердце.

— Почему ты так думаешь? Если кто и должен быть в безопасности, так это ты. — Её глаза сверкают, глядя на меня с недоумением, поэтому я объясняю: — У меня есть основания полагать, что весь Отряд Ярость будет ликвидирован после того, как мы завершим следующую фазу этой миссии.

Она изучает мой взгляд, потом встаёт и хихикает, берёт меня за руку и говорит:

— Ладно, хорошо. Давай найдём тебе новую причёску. Спасибо, что доверилась мне, Эмери. — Я сразу всё понимаю и отвечаю сияющей улыбкой и кивком.

— Спасибо, Мика. — Я делаю вид, будто мы отлично проводим время. Парни покупаются на это, кроме Кэмерона. Его взгляд провожает нас через всю комнату. Эрик даже глазом не моргнул.

Едва мы оказываемся в ванной, Мика закрывает дверь и достаёт старую раскладушка. У меня расширяются глаза. Я не думала, что ей разрешено иметь телефон. Значит, либо она, вероятно, где-то стащила его у офицера, либо всё это время хранила втайне. Пожалуй, есть шанс, что отделу информационных технологий разрешено иметь то, чего нет у солдат, но одноразовый телефон в этот список вроде бы не входит. Кто бы мог ей его дать?

Она быстро говорит шёпотом. Вся её манера держаться изменилась, и это меня беспокоит.

— Помнишь, когда ты спрашивала меня о картах во время нашего первого задания? Я ничего не сказала, потому что не могла. Технически всё ещё не могу, но если всё развернётся так, как я предполагаю, то тогда уже терять, по сути, нечего. — Мика подходит к душу и включает его.

У нас, наверное, минут десять, прежде чем кто-то придёт проверить нас.

— Никто не заработал свои карты, потому что это фикция. Ложь. То, что они говорят солдатам, чтобы мотивировать вас, ведь вы искренне верите, что однажды будет выход. Что вас спасли от смертного приговора и можно исправиться, служа Тёмным Силам. Но это неправда. Правда в том, что никто никогда не выйдет. Вы либо доказываете свою лояльность и поднимаетесь, чтобы стать офицером, либо... — Мика сглатывает, и её лицо бледнеет, — либо они говорят вам, что вы заработали карты, и вскоре после этого казнят.

Я отшатываюсь и опираюсь о раковину. Блять, я так и знала. И всё же это ощущается как удар под дых.

— Что они говорят другим отрядам, когда мы не возвращаемся? Почему так многие солдаты верят, что это правда? — безнадёжно спрашиваю я.

Мика делает прерывистый вдох.

— Они говорят остальным,