Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий

Порывисто села и сразу же согнулась, схватившись за виски, от пронзивший голову острой боли. Впрочем, хотелось схватиться сразу и везде, тело ломило так, что даже в глазах потемнело. Я подышала глубоко, пережидая самую жесть и только потом опять разлепила веки. Покосилась за спину, осмотрела комнату. Волкова не наблюдалось, из санузла тоже звуков никаких не доносилось, но я все же постучала в его дверь, дошаркав и только после этого вошла.

Воспользовавшись удобствами, остановилась перед раковиной с зеркалом, обозрев картину, кажется, ещё более удручающую, чем вчера. Под глазами, на скулах, подбородке — ярчайшие синяки, плюс на левой еще и нашлепка пластыря, под которой ныла глубокая ссадина. Нос распух, губы тоже, ещё и треснули. Ногти обломаны в мясо, костяшки разбиты и тоже опухли. Болит все: спина, колени, локти, правый бок, плечи, глотать тоже больно. Вот это я, конечно, влетела не по-детски. И что ещё будет? Что-то мне не кажется, что от Волкова стоит добра ждать. Не произвел он на меня впечатление человека, способного хотя бы посочувствовать.

Вспомнила вчерашний унизительный осмотр по его настоянию, или даже по принуждению уж, и это после того, что со мной и так случилось и холодный, лишенный любых эмоций взгляд темно-карих глаз и вдоль позвоночника пробежал ручеек озноба, даже всю передёрнуло.

Скорее бы у меня все зажило. Хочу домой, к своим, прореветься в подушку и начать все забывать, как страшный сон. И радоваться, что этот зверюга вообще не решил меня на всякий случай прикопать в лесополосе. По-моему, для него такое — фигня делов.

Выйдя из санузла никого в комнате так и не обнаружила, зато кровать была уже застелена, а на той половине, где я спала, тонкой стопочкой лежала одежда. Женская, новая, но какая! Белье белое, из толстого хэбэшного трикотажа. Топ грудь практически расплющил, а вот трусы модели “прощай молодость” наоборот сели свободновато, даже очень, как бы при ходьбе придерживать не пришлось, чтобы не потерять. Следующим предметом был халат навскидку шестидесятого размера, с покроем в лучших пенсионных традициях, фланелевый, ядовито-красный с аляповатыми цветами, гигантскими карманами, пластиковыми пуговицами и широким поясом. И завершить мой новый облик были призваны толстые белые же шерстяные носки и безобразные резиновые ядовито-розовые тапки, дешёвка самая стремная, что в местном интерьере смотрелась нелепо-чуждой.

— Однако… — фыркнула я, облачаясь во все это и представляя каким пугалом буду выглядеть.

Как будто и так красота неземная с этими синяками. Наоборот, может Волкову побыстрее тошно станет на такое чучело смотреть и отпустит поскорее.

Выглянула из комнаты, услышала голоса со стороны лестницы и пошла туда. Как только пошла по ступенькам, подошвы тапок стали буквально присасываться к гладкому металлу, а потом, с громким чпоком, отлепляться. Голоса тут же стихли, а через несколько секунд в дверном проёме справа на первом этаже появился Волков, а потом и его водитель. Хозяин дома окинул меня таким изумленно-тяжёлым взглядом и нахмурился, что я так и застыла на полпути.

— Что за хрень? — явно раздражённо спросил он как будто у меня, но потом все же зыркнул на водилу.

— Эм-мм… — явно замешкался тот с ответом. — Я попросил нашу Надежду купить самое необходимое на первое время.

— И она выбрала это?! — в голосе Волкова прозвучали опасные нотки. — А ты не проверил?

— Да я как-то не очень в женских вещах разби… — начал окончательно смутившийся парень.

— Ты бы хотел, чтобы по твоему дому шарахалось такое…хм-мм… в … тапках?

— Да бросьте, одежда, как одежда, нормальная, какая разница, все равно это ненадолго. А ходить я и вовсе без тапок могу, полы у вас чистые и не холодные. — попыталась замять все, и, выскочив из розового уродства, подхватила их и стала быстро спускаться в одних носках.

Но за четыре ступеньки до конца чертовой лестницы поскользнулась и, если бы Волков молниеносно не метнулся и не поймал меня в полете, то запросто отшибла бы себе и второй бок, а то и сломала что-то, пол то каменный.

— Да твою… — рыкнул хозяин дома сквозь зубы, как-то очень уж медленно ставя меня на ноги.

Я хотела попятиться, бормоча извинения и благодаря, но он не дал. Аккуратно, но крепко взял за подбородок и с минуту смотрел на мое лицо, слегка его поворачивая, однако избегая встречаться глазами.

— Ну ничего ещё. — буркнул он, наконец отпуская меня, почему-то разом вспотевшую, — Хоть шрамов не будет. Не тошнит? Голова кружится?

Я молча мотнула головой, отрицая, а в ней, как назло, тут же поплыло, даже чуть шатнуло.

— Эта ваша лестница — ужас какой-то. — пробормотала зачем-то.

— Чтобы ты понимала. Дом сам Коваленко проектировал. — возразил Волков, все еще пялясь мне в лицо бесцеремонно.

— Не знаю кто это, но лестница — полный отстой и мечта романиста-детективщика, блин. — упрямо повторила и набралась смелости встретиться с ним взглядом. — На ней милое дело героев гробить.

И опять внутри все обмерло, потому что у этого мужика не взгляд, а электрошок какой-то в действии.

Волков выдохнул откровенно раздражённо, первым обрывая визуальный контакт, схватив меня за локоть, повел за собой и скомандовал в дверях большого помещения с длинным столом:

— Кирилл, исправь! — рявнул он водиле, — Надежда! Завтрак подавайте!

— Сию минуту, Матвей Сергеяч! — откликнулся женский голос с каким-то странным выговором.

— Садись! — приказал Волков, подведя меня к стулу с высокой резной спинкой в торце длинного стола.

Он вообще просто говорить, не приказывая, умеет? Сам мужчина пошел вдоль стола к противоположному торцу и уселся там и тут же уставился в экран своего телефона. Прямо какая-то кинематографичная картинка, словно мы семейная парочка каких-то тайно ненавидящих друг друга аристократов в трапезном зале фамильного древнего замка. Еще только вычурных канделябров с горящими свечами не хватает, да и мой прикид и внешний вид не в тему.

— Мне надо будет еще на работу позвонить. — сказала, оглядевшись.

— Что? — вскинул Волков голову.

— Говорю: на работу мне позвонить нужно. — повысила я голос и он отразился от стен смутившим меня эхо. Идиотизм какой-то, нельзя что ли было рядом сесть?

— Зачем?

— За тем, что мне жить-то на что-то надо.

В этот момент в столовую вплыла высокая пышнотелая дама в черном платье, белом переднике