Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий

— Ты не вегетарианка. — прозвучало совсем не вопросом. — И я же сказал тебе, что компенсирую все.

— Как компенсируете? На работу новую устроите, когда меня за прогулы из магазина турнут?

Дама в переднике, почему-то напомнившая мне домомучительницу из старого мультика о Малыше и Карлсоне, едва ли не с подобострастным поклоном поставила пару тарелок перед Волковым, налила ему кофе и даже тихонько пожелала приятного аппетита, на что он не соизволил и кивнуть.

— Сколько там ты зарабатывать можешь, в этом своем магазине, чтобы за такое место держаться? — спросил Волков пренебрежительно, разглядывая содержимое своей тарелки.

— Это не ваше дело так-то, сколько. Вам, само собой, невдомек, что сейчас не слишком легко найти работу, молодым особенно.

Домомучительница со своей тележкой доплыла до меня и выражение ее лица стало откровенно недружелюбным. Передо мной она тарелки чуть ли не швырнула, брякнула рядом кофейник, мол, сама не без рук и удалилась, без всяких пожеланий естественно. Чего это она? Что я ей такого сделала?

— С чего бы это? — спросил Волков, прожевав.

— С того, что у работодателей запросы — мама не горюй. Им всем подавай молодых, никогда не болеющих, бездетных, в идеале вообще без личной жизни, чтобы соглашались работать в праздники и выходить по первому звонку в свои выходные и все это за сущие копейки, а еще, чтобы к двадцати пяти годам опыт работы был лет эдак десять.

Есть я вроде не хотела, но когда перед моим взглядом предстал ломоть воздушного золотисто-румяного толстого омлета, кусочки идеально поджаренного бекона и половинки черри трех разных цветов в животе позорно заурчало.

— Хрень какая-то. Сочиняешь. — отмахнулся Волков.

— А вы потрудитесь как-нибудь ради любопытства рынок вакансий изучить.

— Еще на такую фигню я время свое не тратил. И что, в твоем этом магазине у тебя место прямо удачное?

— Да. Рядом с домом — пять минут пешком, зарплата повыше, чем в других сетевых, скидки для работников ощутимые, а главное — коллектив, хоть и полностью женский, но не серпентарий, что редкость, между прочим.

— Тебе, блин, двадцать три, когда же и где ты успела серпентариев повидать? — прищурился, явно демонстрируя недоверие, Волков.

— Можно подумать, вам реально интересно.

— Я спросил. — произнес он тем самым опасным тоном, от которого сразу изморозь ручейком вдоль позвоночника.

— Успела. Я со школы постоянно подрабатываю.

— А мать с отцом что же? Алкаши, небось?

— Сам вы..! — вспыхнула я, а дама с тележкой, что как раз неспешно доплыла до двери, похоже, споткнулась, по-крайней мере вся посуда громко звякнула. — Я же сказала — мама у меня сердечница, брат — тяжело болен, за ним постоянный уход необходим, двое сестер младших. А отец…

— А отец, походу, свалил из вашего дурдома? — ухмыльнулся Волков так понимающе неприятно, что я даже вилку стиснула, борясь с желанием запустить ее в его холеную наглую рожу.

Да пошел он, Волков этот с моим папашей в придачу. Отвечать я не стала, принялась зло расчленять омлет, глядя только в тарелку.

— Если я послезавтра не выйду в свою смену, то с работы все равно позвонят мне домой и вся ваша конспирация пойдет коту под хвост. — сухо сказала, прикончив содержимое своей тарелки, не глядя на Волкова.

— Решим. Валера нарисует тебе больничный. Болеть на твоей работе не возбраняется? — впервые в его голосе прозвучали просто язвительные нотки, без угрозы.

— Нет. Но не приветствуется.

— Думаю, если ты с такой расписной моськой на работу сунешься, они этому куда как сильнее не рады будут. Или в твоем прекрасном коллективе за положняк фингалами светить?

Отвечать я не стала, уткнувшись взглядом в содержимое тарелки, но Волков не унимался.

— Слушай, Лиля, ты же не страшная на морду, фигура в порядке, все при тебе, молодая и здоровая, так какого черта до сих пор себе мужика при бабках не завела?

— А вам-то какое дело? — все же огрызнулась я.

— Да любопытно просто. Могла бы же пристроиться в жизни получше. В магазине не горбатилась бы с утра до ночи, шмотки хорошие, маникюр там, фитнес с косметологами, а то и хату отдельную тебе папик снял бы, если для него постаралась бы хорошенько.

— А вам в голову не приходит, что не все вокруг стремятся “пристраиваться” и “стараться хорошенько”, как вы выражаетесь? Представьте себе, есть люди, у которых есть самоуважение и они предпочитают добиваться всего своими силами, а не паразитировать на ком-либо, угождая взамен.

— Не приходит, Лиля, потому что это полная брехня и лицемерие.

Ответить я не успела, где-то хлопнула дверь, раздался дробный стук каблуков, который стремительно приближался, и несколько секунд спустя в столовую влетело бело-пушисто-блестящее и приторно благоухающее облако, завопившее с порога:

— Матюшенька, котенок! Я так соскучила-а-ась!

Глава 9

Матвей

Спал я погано. Как на чертовых углях. Все чудилось — душно в комнате, воздуха не хватает, будто сопевшая рядом девчонка умудрилась как-то выдышать из него весь кислород. А может все дело в том, что я даже сквозь сон продолжал настороженно прислушиваться — не померла ли внезапно. Валера, конечно, сказал, что вроде норм все, но в черепушку-то он ей без спец техники не заглянул, а голова — вещь хрупкая. Треснут раз неудачно, на своих ногах уйдешь, а лег потом и не проснулся. Я всякого, в том числе и такого, навидался.

Еще жутко раздражали Танькины звонки. Само собой, наследничек тут же настучал маменьке. Аж противно. Сын родной, мало того, что бездельник и дебил, так еще и жалобщик.

Бывшая начала названивать как только успели до дома доехать. Сбросил три раза, но она не унималась и до утра пришлось заблокировать. Устал, как собака, башка трещит, еще мне ее воплей не хватало.

Но утром уже куда деваться. Сел на кровати, покосился на Лилю, которая даже на другой бок до шести утра не перевернулась, встал. Быстро оделся, размышляя о том, что надо Надежде велеть устроить неожиданную жиличку в гостевой спальне на следующую ночь, потому что так — одно мучение, а не сон. Глянул последний