Клянусь ненавидеть - Саша Кей
– Тай… Тогда у бара…
– Я не хочу слушать.
– А придется! – злится Кира. – Вик не про тебя говорил. Понимаешь ты?
Отвратительное облегчение затапливает меня изнутри, но лишь ненадолго.
– И что? Он видел, что я подумала, и ничего не сделал. Он смотрел на меня и не опроверг. Ему было плевать, что я при этом чувствую себя оплёванной, извалянной в грязи. Я ни чем не заслужила такого унижения.
– Послушай…
– Нет, это ты послушай! Кира, зачем ты мне сейчас это вываливаешь? Про то, какой Вик хороший где-то очень глубоко внутри? Потому что ты так решила, да? И мне придется слушать? Ты такая же как брат и отец. Серьезно. Ты сейчас наплевала на выбор Вика разорвать со мной, на мой выбор не иметь с ним дела. Не много ли ты на себя берешь?
Кира кусает губы.
Я все-таки забираю связку.
– Я договорилась с мамой. Песель пока поживет у нас. Я не собираюсь мотаться к Вику домой по три раза в день.
– Ты могла бы там остаться…
– Иди в задницу, – не выдерживаю я и грубо посылаю королеву курса, больше не парясь о том, что моя жизнь может стать сложнее, если Кира обидится и решит испортить мне жизнь. Куда уж сложнее, чем ее сделал Кирин брат. – Предупредите домработницу, что пока приходить не нужно.
Архипова отмахивается:
– Вик всегда накануне подтверждает визит и договаривается о времени. Если он не дает отмашку, она не приходит.
Я скриплю зубами.
Вот значит, как.
То есть, запрягая меня остаться у него ради домработницы, Вик просто манипулировал мной, хотя мог спокойно все перенести.
– В общем, – беру я себя в руки, – напиши мне, когда Вика будут выписывать, чтобы я привезла щенка обратно до его появления.
– Брата через три дня должны уже перевести в обычную палату, ты к нему разве не придешь? – пытливо смотрит на меня Кира.
– Нет.
– Но ведь он из-за тебя…
– Нет, Кира. Не из-за меня, – в памяти всплывают слова Владислава Анатольевича, который рассказал мне про связь Дианы и этого, как он сказал, Сергея Ванина. – Из-за своей знакомой. Это его подружка посоветовала, каким способом урод может отомстить мне и Вику. Так что не надо меня виноватить.
Так можно договориться до того, что я сама виновата в том, что Ванин на меня напал в квартире. Еще не хватало мне приступов самобичевания. Завтра мне ехать в полицию.
– Как знаешь, – поджимает губы Кира.
Оставив ее на ступеньках, я отправляюсь в квартиру Вика. Щенок выглядит отлично, но, похоже, он затосковал без людей. Собрав его приданное, понимаю, что не управлюсь с благоустроенной коробкой бобика. Нужно вызвать такси, и пока оно едет ко мне, я против воли вспоминаю, как мы покупали все эти пеленки, смеси и бутылки. Как над нами трещали продавщицы, подкалывая, что мы молодые родители.
Мне тогда впервые показалось, что Вик не окончательная сволочь.
Отчасти я была права.
Но только отчасти.
Считаться с другими Архипов не умеет.
– Ничего, – шепчу я щенку, шмыгая носом, – надеюсь, у тебя будет хороший хозяин.
Мама вечером, катая в коробке со щенком мячик, вдруг спрашивает:
– Ты пойдешь к этому мальчику?
От нее я этого не ожидала.
– Зачем? – пожимаю я плечами.
– Так будет правильно, – нейтрально отвечает она.
– И больно, – проговариваюсь я.
Мама отстает, но в голове вертится мысль. Правильно? Почему правильно?
В любом случае, пока к Вику никого не пускают. Да и у меня не очень много времени. Наверстываю неделю обучения, которая прошла у меня спустя рукава, занимаюсь щенком, два раза езжу на встречи по поводу нападения. Один раз в полицию, другой – в офис адвоката Архиповых. Там, кстати, присутствовал отец Ванина. Мужик в форме с каменным выражением лица. Непонятно, что за человек. По холодным глазам не видно, испытывает ли он стыд и горечь за поведение сына, или раздражен, что дитятко попалось.
У меня же после этих встреч мерзейшее ощущение.
Потому что среди переговорщиков и юрист от семейки Дианы.
В моем присутствии всплывают обсуждения того, что нарушила эта сумасшедшая. Обрывки событий прошлого конфликта, и я просто в ужасе. Упоминается случай, о котором мне рассказала Катя, про какую-то Ирину, как новые всплывшие обстоятельства.
Это ужасно.
Диана однозначно больна. Это все безнаказанность и ужасное воспитание. Возможно, конечно, что какая-то патология, но большая вина возлагается на равнодушие родителей.
А еще липкое ощущение от того, как холодно и цинично все разбирают адвокаты.
Ненадолго появившийся Архипов-старший заявляет, что не заинтересован в мирном урегулировании, и не собирается ничего делать с тем, что в качестве мести заварил сын. Отцу Дианы и ей самой придется по полной хлебать заваренную кашу.
Адвокат вкрадчиво спросил: «Готовы ли вы к тому, что и грязное белье вашей семьи повесят на заборе СМИ?». Константин был готов.
Еще пару дней я перевариваю все это дерьмо.
Только сейчас я осознаю, что будет еще паршивее. Мне предложили вариант с минимальным участием, чтобы почти не светиться, скорее всего, я на него соглашусь.
А у Вика выбора нет.
В четверг Кира пишет: «Вика перевели из реанимации. Что делать с этой информацией – тебе решать».
Глава 118. Вик
Кто бы знал, как меня задрало здесь лежать.
– Ну теперь-то можно привезти сюда мою плазму? – спрашиваю я врача, которого достал этим еще в реанимации. Я требовал плазму и консоль.
– Здесь есть телевизор, Виктор Константинович. Вам хватит, – нервно дергая глазом, отвечает он.
– На нем невозможно играть.
– И слава богу, вам резкие движения и быстрая смена кадров сейчас ни к чему.
– Засада. Я чуть не рехнулся в той одиночке.
Отец отлепляется от стены, он наблюдал за моим переселением, будто без него я был не в состоянии сменить палату.
– Не доводи доктора. Ты тут не навсегда. Если будешь соблюдать режим, в понедельник домой выпишут.
Я тут же начинаю торговаться:
– А на выходные уже нельзя?
