Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий

Кирилл недоуменно пожал плечами и пошел вслед за мной. В первый момент я нечто, ковыляющее странным образом вниз по лестнице, и не опознал. Сверху красное в желтые уродские цветы балахонистое и кое-как подпоясанное, снизу — тощие ноги в толстых белых носках и безобразных резиновых похабно-розовых тапках. Именно тапки и производили тот чавкающий звук, прилипая к гладким ступеням на каждом шагу.

Лицо Лили, которую я, наконец признал в этом экзотическом облачении, можно сказать гармонировало своей красочностью с ним. Однако, нет ни единого шанса, что я позволю такому не только по своему дому слоняться пока все заживет, но и в клинику к Цупкову эдакое пугало повезу. Даже если нас глубокой ночью и через черный ход примут. У меня то и с первого взгляда в башке опять от раздражения загудело и чуть глаз не задергался. Где все это убожество вообще раздобыть-то можно в наше время? В каком-нибудь сельпо в глухомани, где залежи еще с начала девяностых местные пенсионеры не раскупили? Даже принюхался невольно, не несет ли от одеяния Лили нафталином каким-нибудь.

Кирилл схлопотал втык за недосмотр и был отправлен за чем-то, в чем хоть на люди можно показаться. Привел Лилю в столовую, усадил, велел завтрак подавать, твердо решив игнорировать ее присутствие, смотреть же тошно. Но как бы не так! Позвонить ей, видишь ли надо. Переживает, что уволят. Слово за слово и снова ощутил внезапно этот идиотский импульс — зачем-то цеплять ее. Заставлять злиться. Вот на кой бы мне это, если решил твердо не замечать ее? Но чем-то бесила она меня. Этой своей … правильностью что ли. Аж разило от чертовой девчонки этим. Причем видно, что не наигранной. Она даже вокруг осматривалась … как-то не так. В смысле не как все те девицы, кого я водил к себе. С прохладным любопытством. И все на этом. Никаких алчных огоньков в глазах, которые хоть как прячь за типа равнодушием, а они все равно наружу лезут. И сразу в них бегущая строка — “ага, тут можно что-то поиметь”. А следом и улыбочка сладко-льстивая и взгляд влюблено-преданный и “ах, какой же ты человек интересный и мужчина моей мечты! ”

А тут ничего и близко такого. Зыркает вон, как будто я — наглядное пособие для визуализации слова “мерзавец”, а она вся из себя святая терпилка, эдак сверху вниз. Бесит! Так прямо и захотелось ее поддеть или даже хорошенько ткнуть в то, что не хрен корчить из себя не пойми кого. Можно подумать она бы отказалась иметь все, что имею я и согласилась бы до смерти гордо в рубище ходить, будь выбор рядиться в дорогущее дизайнерское тряпье.

Хрен знает даже почему такие мысли в башку полезли и на кой я вообще с ней языком зацепился, и чем бы это могло закончиться, но тут в дом вломилась Милана и, вереща от притворной радости, поскакала ко мне. Я подниматься навстречу не озаботился, так что она прилипла сзади к спинке моего стула и обняла, присосавшись к щеке. Не вызывал ее вообще-то и в известность, что вернулся из поездки, не ставил. А вот того кто поставил и тех, кто пропустил в дом без моего позволения, ждут неприятности.

— Матюшенька, я так сильно-сильно скучала! — раздражающе приторным томным голоском повторила Милана уже мне в ухо, сходу жарко задышав и якобы не замечая, что мы не одни.

Ноздри защекотал плотный аромат ее дорогого парфюма, в паху привычно стало тяжелеть, намекая на то, что пора бы и размочить недельный пост. То, что Милана посмела припереться без моего звонка, само собой, подводило черту под нашей связью. Я такого терпеть не собираюсь, не любитель любых сюрпризов от баб, потому как на самом деле эти мило-романтичные сюрпризы — попытка продавить отношения на иной уровень. Однозначно неприемлемо. Но раз явилась, то чего бы не попользоваться напоследок, а то вон встает какого-то хрена на побитых дворняг.

— В спальню иди. — велел я, не поднимаясь. — Раздевайся, я сейчас приду.

А что с лицом, Лиля? Правильная целка святоша в шоке от простоты подхода? Ну так смотри и учись, вдруг поймешь, как бабе в этой жизни можно меньше работать, но куда как больше иметь.

Глава 10

Лилия

— Матюша, у тебя гости? — совершенно не натуральным голосом прозвенела девушка, продолжая тереться о мужчину, как кошка в течке. — Родня гостит? Ой, а что случилось?

— Милана! — не просто сказал, а прямо-таки лязгнул одним словом Волков.

— Коти-и-ик! Бегу-бегу! — буквально растеклась в бесконечно счастливой улыбке визитерка, словно не замечая, на мой взгляд, оскорбительно-пренебрежительного тона Волкова и действительно практически понеслась прочь из столовой.

На обратном пути она еще раз откровенно враждебно зыркнула на меня, как это уже делала из-за спины хозяина дома, отчего эта ее улыбочка стала хищным торжествующим оскалом. Фу, конечно, чему в этой мерзкой ситуации радоваться-то можно? Опять окатило слишком тяжелым для утра ароматом явно сильно недешевых духов и через несколько секунд каблуки уже звонко застучали по стальным ступеням.

Она что, реально пошла наверх… раздеваться? Волков приказал ей это без банального “здрасти” и “чашечку кофе?”, а она подчинилась? Вот вообще ни разу не мое дело, но…

Но! Вот именно, что “но”! Тебя, Лиля, это и правда не касается. Ни то, что она подчинилась, как собаченка дрессированная, но то, что Волков с каменной рожей закончил завтрак, допил кофе и только после этого поднялся.

— Кирилл принесет скоро одежду. — сказал он, зачем-то опять сверля меня своим тяжеленным взглядом. — Сходишь переоденешься в… Надежда! — крикнул он в сторону той двери куда домомучительница укатилась с тележкой и она тут же появилась, как будто стояла и только ждала оклика. — Надежда, надо устроить Лилию в бежевой спальне.

— Конечно-конечно, Матвей Сергеяч! — закивала она, опять странно выговаривая его отчество.

— Переоденешься и спускайся, повезу тебя в клинику, пусть Валера тебе голову просветит на всякий и чего там еще надо сделает. — закончил он свои распоряжения мне и пошел наконец за своей гостьей.

— Хоть бы кофейку девушке предложил. — сорвалось у меня само собой шепотом, но дурацкая местная акустика сыграла злую шутку.

— Что?