Измена. На краю пропасти - Марта Макова

Мы купили квартиру в этом доме ещё на стадии котлована. Собирались подарить её Антону на восемнадцатилетие. Дом сдали в эксплуатацию ещё год назад, но с ремонтом мы не спешили. Он шёл ни шатко ни валко, но сейчас все основные работы по отделке квартиры были почти закончены. Оставался потолок и так по мелочам. Ни мебели, ни посуды здесь пока не было. Пришлось в срочном порядке заказывать диван и стол, чтобы хоть как-то существовать в этих голых стенах.

Мне кажется, я уже ненавидел эту квартиру. В ней я провёл самые ужасные часы своей жизни. Наполненные осознанием, что я всё просрал. Что потерял Лизу, сыновей потерял. Наполненные виной и отвращением к самому себе. К своему поступку. К своей глупости.

Большой глоток виски обжёг горло, оставил на языке неприятный вкус какой-то тины и застоявшейся болотной воды. И я сделал следующий, в попытке перебить этот вкус. Не помогло.

Держа бутылку за горлышко, медленно прошёл в комнату и сел на диван. Нащупал в кармане телефон.

За прошедший месяц я десятки раз набирал номера сыновей, но ни Егор, ни Антон ни разу не ответили мне. Подозревал, что у младшего я вообще в чёрном списке. Понимал, что и сыновьям тоже нужно время успокоиться, но как же сложно было не знать, что у них происходит.

Если с Егором было проще, я хоть что-то знал о его жизни, о планах на отпуск, из докладов начбеза фирмы, то с Антоном было совсем глухо. Он не просто вычеркнул меня из своей жизни, но и сам ушёл из неё, не отсвечивая даже в донесениях человека из службы безопасности, приставленного к моей семье. Антоха почти не выходил из дома, не встречался со своими школьными друзьями, не гулял, не ездил на тренировки на скалодром. Он будто прятался от меня и от всего мира.

Сделал ещё один глоток прямо из горла бутылки и решительно набрал номер Егора. Я знал, что сегодня они с Алиной улетают в отпуск. Пожелать хорошего отдыха — отличный повод позвонить и попытаться завести хоть какой-нибудь диалог.

Мне никто не ответил, во второй раз тоже. Решив, что третья попытка будет последний, набрал ещё раз. И трубку неожиданно взяла Лиза.

— Что тебе нужно? — голос жены был тихим и безжизненным. — Зачем ты звонишь сыну? Что, твоя зазноба уже нажаловалась?

— Лиза? — поперхнулся я. — Кто нажаловался? Кому? О чём ты?

— Не звони нам больше. — с болью проговорила в трубку жена. — Как ты мог? Как ты посмел, Саша? Какая гадость, Господи! Ты же не только меня растоптал, ты и сына не пожалел. Ты о чём думал, когда лез на свою шлюху? Ты ещё ближе никого не нашёл?

— О чём ты, Лиз? — где-то в мозгу тихо зазвенел колокольчик-сторожок, поставленный на Виолу. Она снова здесь, где-то рядом с моей семьёй. — Что случилось?

— Случилось то, что ты не просто предатель, Саша. Ты циничный, беспринципный подлец. — голос Лизы окреп, наполнился гневом и ненавистью. — Мне никогда этого не понять, Саша. Я поняла бы твой загул, я поняла бы молодую любовницу, и что я тебе надоела, что разлюбил, тоже поняла бы. Но то, как ты поступил с сыном… Я тебе этого не прощу. Боль его не прощу.

— Лиза, Лиза… — но в трубке были только гудки. Бросила.

Поднёс к губам горлышко бутылки и с отвращением поморщился, поставил её на пол. Дрянь, какая же дрянь — этот виски, эта чёртова ситуация — дрянь. Хуже некуда. Зарычал в бессильной ярости. Быстро набрал номер, который был отключён, и не отвечал уже больше месяца. С того самого дня, когда его хозяйка посмела подойти к моей жене.

— Где ты? — рявкнул в трубку, как только вызов был принят.

— Саш, Сашенька. — всхлипнула Виола. — Он избил меня. Твой сын избил меня, Саш. И твоя жена стояла, смотрела на это и ничего не сделала.

Глава 18

Я помнил, с чего всё началось полгода назад. С разговора за завтраком.

Лиза, спокойно намазывала масло на хлеб и вдруг опустила нож и подняла на меня глаза.

— Егор-то наш, кажется, влюбился. — улыбнулась жена.

— Пффф. — фыркнул я, оторвался на мгновение от новостной ленты в телефоне и посмотрел на жену. — Я в его возрасте был уже отцом.

— Молодым и немного напуганным. — прыснула Лиза. — Помнишь первый день, когда привёз нас с Егором домой из роддома? Как я распеленала его, а ты испугался, что он такой крошечный. Лягушонком его назвал.

— Мне было двадцать два, Лиз. Я ничего не смыслил в младенцах. — я снова уткнулся в экран.

— Зато потом быстро научился. И купать, и подгузники менять, и в прикорме разбираться. А с Антоном уже просто специалистом по младенцам себя показал. — мечтательно вздохнула Лиза. — Ты будешь отличным дедом, Саш.

— Дедом? — посмотрел на жену поверх тонкой оправы очков.

— Они уже живут вместе, глядишь, и поженятся скоро. — кладя кусочек сыра поверх масла, спокойно пожала плечами Лиза. — А там и внуки не за горами. И станем мы с тобою дедушкой и бабушкой.

Кофе на языке разлился горечью. Внуки?

— Ты так спешишь стать бабушкой?

Лиза кокетливо дёрнула плечиком и заправила золотистую прядь волос за ушко.

— Не то чтобы спешу. — мечтательно протянула она. — Но это же неизбежно. Мне и правда хотелось бы подержать в руках малыша. Они так вкусно пахнут.

Я ничего не имел против внуков. Наверняка даже гордился бы ими. И моя жизнь, вряд ли, сильно изменилась бы с их появлением. Но для каждого человека, для мужчины или женщины, появление внуков — это определённый рубеж в жизни.

Меня ошарашило само понимание, что этот рубеж оказался так близко. Мне ведь только сорок пять, какой я дед? Мы ещё сами с женой могли бы родить детей, но этот вопрос был закрыт пятнадцать лет назад. В тот самый день, когда Лиза первый раз беременная потеряла сознание и попала в больницу. Я смотрел в её белое, безжизненное лицо и молился всем богам, чтобы они не забирали у меня её. Я дал клятву, что это была её последняя беременность.

— Купим с тобой, наконец, дом за городом и будем внучат на выходные себе забирать. — Лиза, смеясь, протянула мне готовый бутерброд. — Ой, видел бы ты сейчас своё лицо, Саш.

Шутливый разговор ни о чём, но на целый день оставил осадок в душе. И на следующий, и на следующий. Это чувство постоянно догоняло меня.