Измена. На краю пропасти - Марта Макова

Егор стоял ко мне спиной и молча смотрел на закрытую дверь. Я положила ладонь между его лопаток, погладила по напряжённой спине.

— Сынок.

Егор вздрогнул всем телом и медленно повернулся ко мне. Я задохнулась от темноты, клубящейся в его глазах. Сыну было больно, ужасно больно. И он всё ещё был в ярости.

Шагнула ближе, обняла окаменевшие плечи сына, уткнулась носом в широкое плечо.

— Егор. — погладила напряжённые мышцы плеч, потёрлась лбом о мягкую ткань футболки. — Ты же не знал.

— Прости, мам. — сын отстранился, осторожно снял мои руки с себя и обогнув, ушёл в гостиную.

Я сжала пальцы в кулаки. Постояла ещё несколько секунд на месте, собираясь мыслями, и пошла следом за ним.

Сын стоял у окна и смотрел во двор. Напряжённый, натянутый, как струна. Потом запустил пятерню в волосы, провёл ею ото лба до затылка, пропуская пряди сквозь пальцы.

— Как сказал бы Тоха — это полный треш. — тихо и зло процедил сквозь зубы Егор. — Это просто жесть. Она ведь сейчас сидела здесь и рассказывала, что они решили сыграть свадьбу после того, как родится ребёнок. Что хочет выглядеть на фотографиях красивой, а не беременной избушкой на курьих ножках. Они с Алинкой фасоны свадебных платьев обсуждали только что. Отец жениться на этой суке? И я принимал её в своём доме. Разрешил пожить, пока мы в отпуске будем.

— Ты не знал. — не то спрашивала, не то утверждала я. Потому что ну не могло быть так, что имя её мужчины ни разу не прозвучало. Что не знала Алина, что он женат, и не поделилась этим с Егором. Сколько раз Виола была в гостях у Егора с Алиной? Неужели никогда не рассказывала об отце своего ребёнка? Как Саша с ней познакомился? Где? Здесь?

Я с трудом сглотнула вязкую слюну со вкусом крови.

— Вы давно знакомы? Папа здесь с ней познакомился?

— Нет. — сын медленно развернулся и шагнул к дивану. С размаху плюхнулся на него и спрятал лицо в ладонях, с силой растёр его. — Нет, здесь они не встречались. Никогда. Я вообще не знаю, где и когда она подцепила отца. Виолка двоюродная сестра Алины. Не сказать чтобы они дружили, так общались иногда. Эта сучка была у нас в гостях от силы раза два. Давно ещё, в начале весны. И вот сегодня. Я сам утром встречал её с краснодарского поезда. Она у родителей гостила целый месяц. Сказала, что квартиру, которую снимала здесь, сдали кому-то другому, и попросилась пожить у нас, пока не найдёт другую.

Я присела рядом с сыном. Потёрла влажные ладони друг об друга и зажала их между коленок. Егор не хотел чтобы его сейчас трогали. Ему было неприятно, неловко от того, что кто-то видит его боль. И мне казалось, что сейчас, когда ярость отпустила, сыну было стыдно за то что ударил девку. Не этому учил его отец. Хотя, какой теперь из Саши пример? Он сам с легкостью поступился принципами, которые прививал сыновьям.

Пазл в моей голове не складывался. Если любовница мужа была у родителей, то где был Саша? И почему ей нужна квартира? Разве они не вместе живут?

— А отец? — пересилив себя, спросила сына о том, что болело.

— Что отец? — взгляд сына был пустым, словно из него вся жизнь ушла.

— Он где был?

Егор был IT-специалистом и работал в Сашиной фирме, и наверняка знал, где был его отец.

— В Астрахани. Что-то там с подрядчиками, которые строят турбазу в дельтес не заладилось. Какие-то проблемы серьёзные со стройматериалами или их доставкой возникли. Сырой строительный лес привезли или что-то в этом роде. Он почти две недели там пробыл. Решал дела на месте.

— Вы так и не общаетесь?

Сын отрицательно мотнул головой.

Не простил.

— Когда у вас самолёт? — попыталась я перевести тему.

— Никогда. — голос сына был безжизненным. — Сейчас бронь в отеле отменю.

— Может, Алина и правда не знала? — выдавила я из себя.

Эх, Саша, Саша! Что же ты натворил? Ты не только нашу с тобой жизнь разрушил, ты и по сыну потоптался грязными сапогами. Боль сына я точно никогда тебе не прощу.

— Она привела её в нашу жизнь, мам. В семью. Думаешь, мы сможем это когда-нибудь забыть?

— Ты любишь её. — я медленно разгладила лёгкую ткань платья на коленях.

— Это неважно, мам. — криво усмехнулся сын. — Это пройдёт.

Я прикрыла глаза и тяжело вздохнул. Я устала. Так устала от этой боли, от горечи, которая не проходила, осадком оседала на сердце, на душе, на языке. Я устала быть сильной, устала быть решительной. Мне хотелось свернуться клубочком и полежать, поплакать.

В груди была пустота. И она разрасталась, разъедала внутренности, как ржавчина. Клетку за клеткой, капилляр за капилляром, нерв за нервом. Выедала всё живое во мне. То, что когда-то смеялось, радовалось, любило.

Но я была не одна. У меня были сыновья, которым тоже было больно. Во мне был крошечный малыш, который не был ни в чём виноват. У меня был Антон, который замкнулся и почти не вылезал из своей комнаты, хотя за окном был разгар летних каникул. У меня был Егор, который переживал сейчас свою личную трагедию. И я, стискивала зубы. У меня не было выбора, кроме того, чтобы быть сильной.

— В моём центре каникулы начались. Весь персонал ушёл в отпуск. — я стряхнула невидимую крошку с подола платья. — Может, рванём все вместе — ты, я, Антон в Плёс? К деду с бабушкой? В Волге покупаемся?

— Плёс? — безжизненно переспросил Егор.

На консоли завибрировал телефон.

— Тебе звонят. — тихо позвала я сына. Егор скривился, но не двинулся с места. Телефон замолчал и через секунду снова завибрировал вызовом. Потом третьим. Я не выдержала первой. Поднялась и подошла к консоли. На экране телефона светился контакт “Отец”.

Глава 17

Александр

Бетонный потолок, чёрные провода разводки по нему, как рваные вены. Голое окно, запах свежеокрашенных стен. И гулкая пустота снаружи в унисон пустоте внутри.

Бросил на кухонный стол ключи и рядом поставил пакет из алкомаркета. Единственным желанием сегодня было желание напиться. Нажраться в хлам, в усмерть, до потери пульса. Так, чтобы не помнить глаза, в которых плескалась боль. Забыть презрение в них, недоверие.

Вытащил бутылку из пакета, открыл её и поискал взглядом стакан на столе. Поморщился, увидев его в раковине с засохшими следами предыдущей пьянки. Другого не было. В этой квартире пока вообще ничего