Клянусь ненавидеть - Саша Кей

Весь прошлый год я изводилась от своей безответной любви, старалась попасть туда, где Беснов может появиться, репетировала в ванной перед зеркалом, что ему скажу, если он со мной заговорит, изучала модные блоги…

И всё это для того, чтобы в очередной раз столкнувшись с Сашей, увидеть, что он с девушкой.

Раньше девчонки рядом с ним хотя бы менялись и довольно часто, что вселяло в меня определённые надежды, а в последние два месяца рядом с ним одна и та же.

Всегда Ахметова.

Вчера я не удержалась и всё-таки нашла её страничку в соцсетях.

Соревноваться с ней в красоте, яркости, уверенности в себе?

С дочкой вице-губера?

Смешно.

Но не очень.

Беснов не замечал меня и прежде, а уж теперь…

Надо просто смириться и прекратить растравлять свои раны.

Я вот сейчас ещё немножечко посмотрю на него, и хватит.

Ещё минуточку.

Но я дотягиваю до того момента, когда Саша, повернувшись ко мне спиной и положив руку на плечи одному из игроков, не идёт с ним в сторону тренера.

Только тогда меня отпускает, и я буквально убегаю, чтобы не остановиться и не продолжить заниматься мазохизмом.

В раздевалке пока ещё пусто. Перешагивая через разбросанную обувь, я добираюсь до своего шкафчика. Пахнет, как в любой раздевалке, немного затхлостью и каким-то вонючим моющим средством. И холодно, блин. Надо пошевеливаться.

Заслонившись узкой дверцей шкафчика, я быстро стягиваю топ от формы, пока он окончательно не прилип к разгорячённой и покрытой испариной коже.

Здесь есть душевые, но я почему-то брезгую. Уж лучше дома.

Засовываю помпоны в спортивную сумку и, разумеется, ударяюсь локтем о торчащий на двери замок. Ну вот что за экономия пространства такая? Типа больше свободного места, если шкафчики узкие? А что в них даже обувь нормально не уберёшь, это никого не волнует…

Кстати, где там мои ботильоны?

Кажется, я оставила их под одной из лавок.

Негромко хлопает дверь, звуки шагов. Ну вот и девчонки потянулись. Только что-то тихо больно… Обычно они смеются.

На ощупь доставая из глубины шкафчика свитер, я выглядываю из-за узкой дверки и вздрагиваю.

Свитер падает мне под ноги, что очень некстати. Я могла бы им прикрыться, но приходится обхватить себя руками и отвернуться.

Сердце колотится в горле. Пульс бьёт в виски. Тело напрягается до предела, потому что за спиной хищник, который, не раздумывая, вцепится.

– Что ты здесь делаешь? – не оборачиваясь, выкрикиваю я, но выходит жалкий сип. – Это женская раздевалка!

Молчит.

Но я чувствую, что Архипов подошёл ко мне вплотную, и от этого мурашки бегут по коже.

– Я сказала тебе, чтобы ты ко мне больше не приближался! – я очень надеюсь, что мои слова не напоминают истерику, но совсем в этом не уверена.

Что? Что он тут делает?

Я его ненавижу. Видеть не хочу.

В чём я провинилась так сильно, что это подонок меня преследует? Он недостаточно нагадил мне?

– Убирайся!

И снова вздрагиваю, потому что Вик кончиком пальца проводит вдоль позвоночника.

– А к Беснову бы развернулась? – вдруг спрашивает Архипов, и я внутренне ощетиниваюсь. Он всё-таки знает. Знает, и сделал тогда всё специально.

– Тебя это не касается! Не лезь своими грязными руками ко мне!

Но Вик не слушает. Обе его ладони ложатся мне на талию, прожигая кожу.

– Руки у меня грязные? – шипит он и прижимает к себе, я спиной чувствую прохладную кожу его куртки, металлическую молнию. Архипов наматывает конец моего хвоста на кулака и натягивает так, что я вынуждена запрокинуть голову ему на грудь. Шепчет мне на ухо: – А ты у нас белая и пушистая, да? Течёшь по чужому парню, который на тебя даже не смотрит?

Его дыхание опаляет моё ухо. А злые слова впиваются прямо в сердце.

Да кто он такой, чтобы упрекать меня?

Я же не виновата в том, что мне нравится парень. Я ему не навязываюсь.

Как и не навязываюсь этому мерзавцу, который не оставляет меня в покое.

– Выметайся, – цежу я, стараясь не показать, как сильно Вик меня задел, и что глаза у меня на мокром месте. – Считаю до трёх и кричу. Раз…

Секунда, и мир передо мной стремительно кружится.

Архипов резко разворачивает меня к себе лицом и вдавливает в соседний шкафчик.

Склоняется ко мне, почти касаясь кончика моего носа своим.

– Уверен, твоя «принципиальность» дала бы трещину, если бы Бес сделал вот так… – говорит мне прямо в губы.

Архипов вклинивается бедром между моих ног, стягивает резинку с волос, тут же рассыпающихся по моим плечам, скользит губами по щеке.

– Ты бы не ревела, да, Тая? Ты бы целовала его сама. И не только целовала. Хочешь, я расскажу, как ему нравится?

– Два… – отсчитываю я, стараясь не слушать, что несёт Вик, не обращать внимания, на то, как другая его рука поглаживает рёбра.

– Хочешь, на мне потренироваться? – его губы замирают у уголка моего рта, а глаза ледяные, полные жестокости.

– Я никогда тебя не поцелую так, как поцеловала бы его, – припечатываю я. – Три.

Глава 20. Тая

– Три, – заканчиваю я свой отсчёт и, как в детстве, зажмуриваюсь и набираю в грудь побольше воздуха, чтобы завизжать со всей мочи.

Но не успеваю поднять крик, как Архипов от меня отстраняется.

Буквально чувствую, как между нами вторгается стылый воздух раздевалки.

Только запах Вика, сигарет и кедра остаётся. Его бедро перестаёт давить мне снизу, щетина больше не царапает щеку.

Я всё равно не открываю глаз.

Не хочу его видеть.

В ушах до сих пор стоит его насмешливое: «Течёшь по чужому парню, который на тебя даже не смотрит?»

Тихие, почти неслышные шаги удаляются, и хлопок дверью даёт понять, что меня, наконец, оставили одну. И как всегда после ухода Архипова мне паршиво.

Хуже некуда.

Не смотрит. Не смотрит.

Какое ему до этого дело? Мы, что, в первом классе?

Беснов не смотрит, и Вику смотреть нельзя!

Тяжело и медленно выдыхаю, а сердечко колотится прямо в ладони, которыми я закрываю грудь.

Зачем он приходил?

Я понимаю, что во Дворец спорта Архипов притащился не ради меня, но если я вызываю у него такое отвращение, почему он попёрся сюда? Почему просто не проигнорировал?

Что происходит в голове у этого сумасшедшего?

Понравилось, когда рожу