Хрупкое завтра - Татьяна Михайловна Тронина

– Слезай, – взбешенно приказал Гога. Огляделся и поднял очередной камень, еще больше предыдущего. Замахнулся, примериваясь.

– Я знаю, что вы собираетесь угнать самолет, – быстро произнесла я. Но мне надо было его как-то остановить! И кажется, у меня это получилось в этот раз.

– Чуйка-то меня не обманула, – опустив руку с камнем, мрачно произнес Гога. – Точно, Тинка тебе все разболтала. Вот пьянь подзаборная, певичку из себя строит… – Он вдруг спохватился: – Но ты еще не успела об этом растрепать другим, да? Иначе меня бы давно мусора замели.

Я молчала, чувствуя пульсирующую боль в плече.

Гога вновь хотел размахнуться. Но я опять упреждающе быстро произнесла:

– Я из будущего. Попала сюда на машине времени. Я знаю, чем закончится ваш угон самолета.

– Угон… наш… Но чего ты-то сама сейчас гонишь? – изумился Гога. – Какая еще машина времени?

– Такая. Какая уже описана в журналах «Техника – молодежи», «Наука и жизнь», «Знание – сила», «Квант»… Люди в космос уже летают, ты что, думаешь, машину времени не сумеют изобрести в скором времени?

– Ну и чем наш угон закончится, скажи мне… ну, ты, путешественница из будущего, скажи! – сплюнув, спросил Гога. Он уже смотрел на меня как-то иначе, словно… поверил мне? Нет, не поверил до конца, скорее просто не исключал вероятности того, что я сейчас говорю правду.

– Почему вы на это решились? А я скажу. Ося и Тинка уже побывали за границей, в других странах, и их очаровала западная жизнь. Дурачки, спутали туризм с эмиграцией! Роберт, он актер, хочет попасть в Голливуд. А ты – ты думаешь найти на Западе свободу. Ты лидер этой компании, я знаю! – выпалила я.

– Так, что дальше… – с непроницаемым лицом спросил Гога. – Что ты еще знаешь?

– Все! Вы уже познакомились с сотрудницей аэропорта, заваливаете ее сейчас подарками и снабжаете билетами в театр, на модные постановки… пытаетесь ей задурить голову, чтобы она согласилась потом провести вашу компанию на борт самолета без досмотра багажа… Вы этой тетке перед отлетом скажете, что там у вас алкоголь, а на самом деле у вас в сумках будет оружие. В ноябре 1979 года вы все сядете на самолет Ту‐134. Пронесете на борт оружие… перед полетом накачаетесь алкоголем и прочей отравой – для храбрости…

Гога молчал, его лицо было неподвижно и напоминало маску.

– Дальше, – произнес он одними губами.

– А потом, когда самолет начнет снижаться, чтобы сесть в пункте назначения, близко к границе, вы достанете оружие и потребуете лететь дальше. Вы будете в совершенно невменяемом состоянии и сразу застрелите человека в салоне, который показался вам сотрудником спецслужб. А он не был им! Он – обычный пассажир! Только вот вы не учтете того, что стюардесса Надя крикнет пилотам, чтобы они не открывали дверь в кабину, и те успеют связаться с землей… В воздух тут же поднимут два истребителя, которые станут сопровождать ваш Ту‐134. А когда вы, террористы, догадаетесь, что за границу вам не попасть, вы начнете палить по двери кабины пилотов – попытаетесь сбить замок. А когда окончательно поймете всю бессмысленность затеи, устроите в салоне настоящий ад. Будут ранены и убиты пассажиры, ранены члены экипажа… И вы начнете мстить стюардессе. Надя! Стюардесса Надя! – с яростным отчаянием воскликнула я. – Она не поддастся вашим угрозам, будет до последнего помогать пассажирам, защищать их. Когда у одной из женщин на борту расплачется полуторагодовалый ребенок, ты прикажешь матери его заткнуть и заявишь: если он не замолчит, то ты отрежешь малышу уши и заставишь его мать их съесть. Вы, бандиты, вырвете у Нади все волосы. От страшной боли она будет падать в обмороки, но, приходя в себя, продолжит защищать людей на борту. А потом, когда ты, потерявший разум отморозок, все-таки захочешь застрелить плачущего ребенка, то в последний момент Надя заслонит его своим телом, и ты ее застрелишь.

– Дальше, – приказал Гога.

Я продолжила скороговоркой:

– Когда самолет сядет на аэродром, вы достанете гранаты. Но вас продавцы обманули: они подсунули вам не боевые, а учебные гранаты. Вы попытаетесь взорвать самолет вместе с собой, но ничего не выйдет. А потом в самолет ворвется группа специального назначения. И вас всех повяжут. И будет суд над вами.

– Что будет с нами? – деловито спросил Гога. – Какой приговор?

– Тинку посадят на семнадцать лет. Она потом выйдет из тюрьмы и уедет из страны. Куда? Точно не помню, в Италию, кажется. Роберт повесится в тюрьме еще до суда. Осю и тебя – расстреляют. – Я помолчала, потом добавила: – Толпа после неудавшегося угона захочет вас растерзать, суд будет проходить под усиленной охраной. Вас проклянут родственники жертв, ваши могилы останутся неизвестными. А Наде поставят памятник на ее родине.

Я замолчала, вспоминая, что еще надо сказать о том угоне. Что-то важное… Дождь продолжал лить. Деревья вокруг прятались в густом тумане. И жарко. «Точно в тропиках, – машинально подумала я. – Дождь. Почти ливень…»

– Я тебе верю, – вдруг сказал Гога. – Ты и правда из будущего. И это многое объясняет. Ты какая-то не такая, я сразу это понял.

– Вы должны отказаться от своего замысла, – твердо произнесла я. – У вас ничего не получится.

– С чего бы? – усмехнулся Гога. – Я теперь в курсе, что нам учебные гранаты подсунут, и вообще… после твоих слов наша операция пройдет успешнее. А тебя я сейчас заставлю замолчать навсегда, поняла, незваная гостья? – Он опять показал мне нож. – Надо только сначала снять тебя со стены.

«Ах да, в Турции, в ближайшем аэропорту, откажутся принимать самолет с террористами, там будет непогода… Ливень, да! А до других аэропортов самолету не хватит топлива!» – вспомнила я.

– Не надо затевать угон, вы же можете просто уехать сейчас, без человеческих жертв! – взмолилась я. – По турпутевке… А там попросите политического убежища.

– Мы можем так сделать, да. Но не станем, – веско произнес он. – Ибо это несолидно.

– Опять двадцать пять! Далась тебе эта солидность! – возмутилась я.

– Э нет, не скажи, о себе надо с порога заявлять, и чем громче, тем быстрее тебя заметят и зауважают. Представляться – тоже надо уметь! Эмигрантами заграницу не удивить. Как себя покажешь – так потом и жить будешь. Да нас там на руках носить будут после такого, поняла? Мы героями за границей сразу станем, ведь мы подвиг совершим – угоним самолет! Эх, если бы самолет еще был не обычным, а каким-то особенным, новой модели или даже секретной разработкой, – так мы вообще до конца жизни там как сыр в