Там, где кричат тихие сердца - Виктория Холлидей

Он говорил, что не знает, когда вернется.

Должно быть, он приехал в отель раньше, чем планировал.

Чтобы увидеть меня?

Ответ на этот вопрос падает с головокружительной высоты надежды в темную яму моего желудка, где и застревает гнетуще.

Эндрю не смотрит на меня.

Он даже не пытается меня искать.

Он обращается к Кристиано и Бенито так, словно…

Словно он знает, кто они такие.

Мой взгляд опускается на металл в его руках, и я пошатываюсь. У него оружие. Оружие. И не просто оружие, в его руках что-то, похожее на обрез14.

Низкий, отрывистый приказ Бенито разрезает тишину:

— Кто ты такой?

А у меня вырывается дрожащий шепот:

— Эндрю?

Десятки глаз поворачиваются ко мне, но только не его.

Мне это мерещится? Это реально?

Люди вокруг обмениваются напряженными репликами, но я слышу лишь его имя, которое срывается с губ и тает в воздухе, оставаясь никем не услышанным.

До меня доносится что-то о братстве, о Маркези и Бостоне, но все кружится вокруг, как смерч, не складываясь в осмысленные фразы.

Его голос поднимается над всеми остальными:

— Я заберу Бостон, с твоего согласия или без него. Но разве ты не предпочел бы оставить его в семье?

Его нетерпеливый вздох звучит таким знакомым, что я хватаюсь за него, как за спасительный ориентир, даже если сами слова не имеют для меня никакого смысла.

Бенито тоже теряет терпение, его голос натянут, как рука, обвившая мою сестру.

— Чего ты именно хочешь?

Комната замирает в ожидании ответа Эндрю. Его взгляд прикован к Бернарди, и я рассеянно задаюсь вопросом, откуда они знакомы. Я почти не улавливаю сути разговора, потому что до сих пор не могу поверить: Эндрю стоит здесь, в этой комнате, ведет переговоры с бандитами и держит в руках оружие, ради всего святого.

Когда он перекладывает пистолет в другую руку и поднимает правую, холод пробегает по всему моему телу. В этот момент передо мной уже не тот красивый, галантный Эндрю, который за две недели успел завоевать меня своей добротой, вниманием и щедростью. Нет. Его глаза горят мрачным огнем, челюсть выставлена вперед, как острие скалы, а фигура кажется еще мощнее и опаснее в этой пропитанной силой и яростью комнате. Он сам черт во плоти.

Его вытянутый палец прожигает мою грудь, словно луч, и когда он произносит слова, я словно умираю, потому что в этот миг все становится предельно ясно.

Ясно, как алая кровь.

— Я хочу ее.

Глава 10

Серафина

Весь зал замирает, словно делая общий вдох.

Палец Эндрю остается неподвижным. Он указывает прямо на меня.

Он хочет меня?

Я ничего не понимаю. Все в нем в этот миг кричит о том, что он мафиози — оружие, дерзкое появление, мрачный взгляд. Кровь на его руках.

Тяжесть сотни взглядов постепенно растворяется, пока я жду, когда же он переведет глаза на меня.

Но он не смотрит.

Чьи-то руки ложатся мне на плечи и резко разворачивают. Я пытаюсь вырваться, потому что мне нужно видеть его лицо. Мне нужно понять, что, черт возьми, происходит.

Почему у Эндрю пистолет?

— Пойдем, милая. Нужно выйти подышать. — Аллегра старается говорить ласково, но голос ее звенит от напряжения. Я все еще пытаюсь поймать взгляд Эндрю, пока меня не выводят через боковую дверь во внутренний двор. Дверь закрывается, и я оказываюсь лицом к лицу с Аллегрой.

— Я хочу вернуться внутрь, — пытаюсь протиснуться мимо нее, но моя тетя упрямо сильна.

— Нет, Сера. Ты останешься здесь со мной. Сейчас здесь безопаснее.

— Но нападавшие мертвы…

— Один ушел, — резко напоминает она. — Но дело даже не в этом.

Она смотрит на меня так серьезно, что в этом взгляде читается требование: только правда, вся правда и ничего кроме правды.

Я беспомощно развожу руками.

— Он постоялец отеля. Эндрю Стоун. Мы всего лишь пару раз разговаривали. — Я снова пожимаю плечами. — Я не знаю, что это все значило и почему у него оружие. — Снова пытаюсь пройти. — Пожалуйста, Аллегра, мне нужно с ним поговорить.

— Нет, — ее голос тверд. — Сейчас он говорит с Кристиано. В этот разговор тебе точно не стоит вмешиваться.

Я смотрю в глаза тети и вижу в них нечто похожее на обязанность. Неужели теперь мы, как семья, именно так и живем? Обязательство? Подчинение Ди Санто?

— Что он имел в виду? — спрашиваю я, нервно потирая руки. — Когда сказал: «Я хочу ее», что он имел в виду?

Аллегра слегка склоняет голову, и выражение обязанности в ее взгляде сменяется жалостью.

— Я не знаю, Сера.

Дверь открывается, и во двор выходят Папа и Кристиано. Я отступаю к стене.

— Что происходит? — спрашиваю я в отчаянии. — Почему Эндрю здесь? Откуда вы его знаете? Может, кто-нибудь, пожалуйста, объяснит мне, что, что за херня, только что произошла?

Глаза Папы расширяются. Я никогда не ругалась, но если и был повод для этого, то именно сейчас.

Кристиано отвечает первым:

— В этом отеле нет человека с таким именем. Мужчина, который заявил, что хочет тебя, — это Андреас Кориони, старший брат Бенито.

Паника разливается по моим нервам. Они несут полнейшую чушь. Как заставить их понять правду?

— Нет, — произношу я ровным тоном. — Тот мужчина — Эндрю Стоун. Он постоялец этого отеля. Он работает в сфере технологий и владеет компанией в Массачусетсе. — Тембр моего голоса начинает опасно повышаться. — Он не имеет никакой связи с преступным миром. Совсем никакой. Вы перепутали человека. Он даже не итальянец!

Кристиано опускает взгляд в землю и проводит большим и указательным пальцем по подбородку. Старая ненависть к нему, которую я изо всех сил пыталась похоронить с того момента, как поняла, что он искренне заботится о Трилби, снова поднимается в горле. Горечь наполняет рот едким вкусом.

— Ты в шоке, — произносит Кристиано, поднимая веки и бросая на меня мягкий, сочувственный взгляд. Но от этого горечь не становится менее горькой. — У меня нет сомнений, что Андреас Кориони сказал правду. В каждом его движении читается Бенито. Это ясно, как день и ночь. Когда он сказал тебе, что он бизнесмен, это была правда. Он только что заключил с нами сделку: взять под контроль все криминальные дела Бостона от нашего имени в обмен на тебя. Боюсь, когда он сказал, что его зовут Эндрю Стоун, он солгал.

— Зачем? — шепчу я, не в силах поверить ни единому слову. — Зачем ему