Бывшие. Нам (не) суждено - Нонна Нидар

О, а я знаменитость.

— Миш? — требует чего-то Громов.

А я вижу раскаявшийся взгляд, которым награждает меня Миша. Чтобы после стянуть мне руки жгутом. Широким таким, с застёжкой. Синим, как тот, которым обычно перетягивают руку перед забором крови.

Но если тот жгут снимается одним щелчком, то этот Миша как-то хитро завязывает. И мне не надо гуглить, чтобы понять: освободиться я не смогу, как бы не хотелось.

— Громов, ты… — всхлипываю.

От обиды, что он обращается со мной как с бесправной животинкой, обидно до слёз. Поэтому позволяю усадить себя на сиденье, молча двигаюсь к противоположной двери и молча же смотрю, как мимо проплывает знакомый двор.

Миша трогается, но мне всё равно. Я не хочу их ни видеть, ни слышать. Так и сижу, глотая слёзы и чувствуя, как не больно, но крепко связаны руки.

Вот так просто? Пришёл, увидел, победил? И после этого Громов всерьёз считает, что я снова буду с ним?

И тем больнее, что быть хочется. Хотелось, тянуло, манило, но все эти проблемы вокруг нас и скотское громовское поведение не оставляли и шанса на что-то большое и светлое.

Грязное и одноразовое — да, но с этим точно не ко мне.

Так и едем в тишине, нарушаемой лишь шуршанием шин по асфальту. Чувствую, как начинают замерзать босые ноги. Всё-таки середина осени не лучшее время, чтобы стоять голыми ногами на холодном автомобильном коврике. Это перебивает даже мрачные мысли, поэтому потираю их друг о друга, стараясь сделать это незаметно.

А в следующий миг слышу щелчок.

Глава 26

Руки вдруг оказываются на свободе, а ноги Громов забирает к себе на колени, укутывая их откуда-то взявшимся пледом. Ещё один, потянув за руку, он накидывает мне на плечи.

— Зачем?

Только один очень тихий вопрос.

Самое смешное, я жду чего угодно: признаний в любви, что я ему нужна, что все эти годы он думал только обо мне и всё прочее в духе турецких сериалов.

Но Громов не был бы Громовым, если бы не выпендрился:

— Потому что мне нужен управляющий, и я хочу, чтобы это была ты.

Мне требуется минута, чтобы просто осознать ответ. А потом поднять взгляд на совершенно серьёзного гада.

— Господи, Громов!

Закрыв лицо ладонями, я смеюсь: громко, искренне, от души. Возможно, это реакция на стресс, но по-другому у меня просто не получается.

— Управляющий? Серьёзно?

Громов усмехается, а потом расслабленно откидывается на спинку сиденья, не отпуская моих ног. Его пальцы словно невзначай массируют именно там, где надо, запуская кровоток и мгновенно согревая.

— Мой уволился неделю назад.

— Не пережил знакомства с тобой? — язвлю.

Нос, наконец, начинает дышать после очередного слезоразлива. И оказывается, что в салоне приятно пахнет свежестью, цитрусами… и Громовым.

— Сердечный приступ, старый стал.

Словно в отместку, его палец вдавливается в точку между основанием большого и указательного пальцев на моей ноге. Непроизвольно ахаю, прекрасно зная, как реагирую на прикосновение там.

— Ага, и теперь ты хочешь того же мне. Поэтому похищаешь с работы, от мужа, и, подозреваю, из города. Твоя компания ведь в столице?

— Ты очень умная, малыш.

От его улыбки вздыхаю, потому что все остальные реакции явно лишние.

— Как раз поэтому я должна держаться от тебя подальше.

— Должна. Но не будешь.

— Громов…

Качаю головой, прикрываю глаза, откидывая голову на стекло. Думаю. Благо есть о чём, пока он продолжает мини-массаж.

— Я не хочу, Громов. Это ты понимаешь?

— Каролина дура, — вдруг заявляет он.

А потом в одно движение перетаскивает меня к себе на колени. Лицом к лицу. Смотрит так, что одним только этим взглядом выпивает душу.

— Не смотри, — прошу шёпотом.

Закрываю его глаза ладонью.

— Умная, но дура, — хмыкает Громов.

А в следующий момент его губы касаются моей ладони. Остро. Чувствительно. Горячо.

— Это ты на ней женился.

Рядом с ним всё слишком. Поэтому пытаюсь пересесть на сидение, но куда там — ладони Громова ложатся на бёдра. Держат крепче любых цепей.

— Ненавижу тебя, — качаю головой.

— Уже неплохо, — усмехается. — От ненависти до любви даже меньше шагов, чем обратно.

— О любви никто не говорит. Тебе нужен управляющий.

— Мне нужна ты, малыш.

Он трётся щекой о мою щёку.

Чувствую, как всё замирает внутри, но игнорирую, изо всех сил игнорирую дурацкие чувства.

— Ты опоздал, — разрывает даже меня.

Голова кружится, но я точно знаю, что не уступлю.

— Да. Но никогда не поздно всё исправить. И для начала ты получишь полный пакет: от зарплаты, которым позавидуют топ-менеджеры газовиков до оплаты отпуска дважды в год. У тебя будет корпоративная машина с водителем, служебная квартира и юридическая помощь с разводом и возвратом девичьей фамилии. И когда ты закроешь базовые потребности, ты кое-что поймёшь.

— И что же? — поднимаю бровь, обалдевая от открывающихся перспектив.

— А вот это ты скажешь мне сама, — хмыкает Громов, ссаживает меня с колен.

А в следующий момент протягивает руку, и водитель вкладывает в неё обувной пакет с коробкой очередной брендовой фирмы.

— Ты не купишь меня, Громов. Тебе всех денег мира не хватит.

— Я и не пытаюсь, малыш. Так что пока почитай контракт, тебе как раз хватит времени.

И этот Громов всовывает мне в руки стопку скреплённых листов и кроссовки, которые за несколько мгновений до этого он достал из коробки.

Но я не смотрю. Всё моё внимание приковано к взлётной полосе, на которой стоит небольшой, но очень симпатичный и баснословно дорогой бизнес-джет.

Глава 27

Стоит ли добавлять, что Громов не дал мне сделать и шага? О, нет. Не успела я открыть дверь, как он подхватил меня на руки и занёс в самолёт.

Вот только чувствовала я себя при этом невестой, которую обманывают. Ещё бы знать в чём и зачем, потому что всё Громовское красноречие и этот контракт… слишком всё было гладко.

А когда всё хорошо, это даже ещё подозрительнее, чем когда всё плохо.

Впрочем, Громов ведёт себя идеально все два часа, что мы летим в столицу: сидит в своём кресле, откинув голову на подголовник удобного кресла, и в мою сторону даже не смотрит. Не мешает, ага.

Чем меньше женщину мы любим и дальше по тексту. Но Громовские эмоциональные качели очень быстро мне надоедают, зато контракт оказывается увлекательным. И самыми увлекательными из всего текста получаются сноски.

— Работодатель оплачивает мне отпуск с предоставлением корпоративного бизнес-джета по необходимости. Прекрасно, Громов, только при чём здесь ты?

— А при чём