Не ругайся, адвокат - Ария Янтарь

Я не хотела признаваться себе, что в тот момент я не чувствовала ненависти. Я вообще ничего не чувствовала, кроме его тепла через тонкую футболку.

Это напугало меня. То, как моё тело отреагировало на его близость.

Я села на кровати. Простыня была смятой, подушка горячей. Я приняла решение... Просто сбежать на одну ночь, чтобы доказать себе, что он мне никто и я свободна.

Я оделась в темноте. Джинсы, свитер, кроссовки на липучках, не пришлось возиться со шнурками. Куртка тонкая, чёрная, на молнии. Ключи от квартиры лежали в кармане. Я вышла в коридор. Пол под ногами, к счастью, не скрипел. Я на цыпочках прошла к выходу.

Артур

Я проснулся в три часа ночи, то-ли от кошмара, то-ли от противного предчувствия.

И прошёлся по коридору. Дверь в комнату Кати была открыта. Заглянув внутрь, я увидел, что кровать пуста. Одеяло сброшено на пол, подушка валялась в изголовье, смятая, без наволочки.

Сначала не поверил своим глазам. Зайдя внутрь, нащупал выключатель. Я потрогал простыню. Она была холодной, что означало одно — Катя ушла не полчаса назад. Намного раньше.

Я сразу же взял телефон с тумбочки и набрал её номер. Длинные гудки. Сбросил. Набрал снова. Тогда надел куртку поверх футболки, сунул ноги в ботинки, не завязывая шнурки, схватил ключи от внедорожника и выбежал из квартиры.

Я не знал, куда ехать. Она не отвечала на звонки, и я метался по ночному городу. Заглядывал во дворы, парковался у её школы, у её бывшей квартиры, у спортзала. Пусто. Внутри меня росла тревога, которую я не мог контролировать. Мои руки дрожали на руле. Я сжимал их так сильно, что побелели костяшки.

Дело в том, что в последние недели мне начали поступать угрозы. Не напрямую, а через помощницу. Звонки с незнакомых номеров. Короткие сообщения: «Откажись от дела, пока не поздно», «Царь сядет, и ты с ним». Я не придавал им значения. В моей профессии такое случается. Но на прошлой неделе Марина сказала, что двое мужчин приходили в офис. Спрашивали про меня, про моих близких, про подопечную. Она не впустила их, вызвала охрану. Но неприятный осадок остался.

В клубе, где тренировался Царь, начались обыски. Приезжали полицейские. Опрашивали бойцов, тренеров, персонал. Кто-то слил информацию букмекерам. Те сделали крупные ставки на дисквалификацию Царя. Если он выиграет апелляцию и докажет, что допинг ему подмешали, букмекеры потеряют миллионы.

Я знал, что такие люди не останавливаются перед угрозами.

И теперь она уехала одна. Ночью за город. Туда, где нет света, нет связи, нет людей, которые могли бы помочь.

Я развернул внедорожник и поехал по единственной загородной дороге, которую я знал. Ехал и молился тому, во что не верил, чтобы она не слетела с трассы. Но путь занял много времени, и вскоре получил сообщение: «Я дома». Видимо поняла, что я поехал за ней, раз дома меня не нашла. Главное, что она в порядке…

— Где ты была?

— На тусовке.

— Я запретил тебе ехать.

— А я поехала.

Я встал и ощутил покалывание. Мои ноги затекли от долгого сидения за рулём. Я подошёл к ней, и она не отступила. Смотрела мне в глаза.

— Ты хоть понимаешь, что могло случиться? Ты уехала одна. Ночью. Ты не брала трубку. Я не знал, где ты, жива ты или нет.

— Со мной всё в порядке. Не надо драматизировать.

— Я не драматизирую, Катя. Ты не понимаешь.

Я схватил её за плечи. Мои пальцы впились в ткань её куртки. Я встряхнул её. Не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала, как сильно я нервничаю.

— Мне угрожают. Люди, которые хотят, чтобы я проиграл дело Царя. Они знают про тебя. Я не хотел тебя отпускать, потому что боялся, что они тебя найдут. Или сделают с тобой что-то, чтобы надавить на меня.

Она вырвалась из моих рук, отступая на шаг.

— Какие ещё угрозы? — спросила она. — Ты о чём?

— О том, что в этом деле замешаны букмекеры. Они потеряют деньги, если Царя оправдают. И они не постесняются использовать любые методы. Ты понимаешь, что ты могла вляпаться во что-то серьёзное?

— Я была на тусовке. С одноклассниками. Пили чай, слушали песни у костра, спали в спальниках. Никто меня не трогал.

— А если бы кто-то тронул? — спросил я. — Если бы эти люди нашли тебя? Что бы ты делала?

— Я бы дала сдачи.

— Ты не понимаешь, — я отвернулся и прижал ладони к лицу. Потом убрал руки и повернулся к ней снова. — У них может быть оружие. Или сообщники. Или они могут подкараулить тебя, когда ты одна.

Она молчала. Смотрела на меня, и в её глазах постепенно исчезала злость. На смену приходил испуг, или, может быть, удивление.

— На такси ехала?

— На такси. — Она опустила глаза, глядя в асфальт. Я видел её макушку, спутанные волосы, блестящие от ночной влаги.

— Ты бледный, — сказала она после долгой паузы. — И руки у тебя трясутся.

— Я не спал всю ночь. Тебя искал.

— Прости, — сказала она. — Я не знала про угрозы. Ты мне не говорил.

— Главное, что всё обошлось.

Она кивнула, и я взял её за руку. Удивительно, но она не отдернулась.

— Артур...

— Что?

— Ты правда переживал?

— Да, — ни на секунду не задумываясь ответил я.

Она помолчала несколько секунд, а после сжала мою руку сильнее и потянула к подъезду.

— Идём домой.

Она назвала мою квартиру домом. Почему от этого так тепло на душе стало?

Глава 9

Катя

Последний звонок назначили на десятое июня. Вся школа готовилась к этому дню за неделю. В коридорах вешали воздушные шары, с надписью «Прощай, школа!». На первом этаже поставили стенд с фотографиями выпускников: наш класс в первом, в пятом, в девятом.

Я нашла себя на одной из них — стою в спортивной форме, волосы растрёпаны, на коленке ссадина. Руслан тогда отвёл меня в школу, сказал учительнице, что я упала с велосипеда. На самом деле я подралась с мальчишкой из параллельного. Он меня не трогал больше. Смотрела на эту фотографию и чувствовала, как внутри что-то сжимается.

На переменах девочки примеряли ленты «Выпускник» и завязывали их на левой стороне груди, чтобы не сбивались. Ленкина мама принесла ей атласную, с вышитыми