Не ругайся, адвокат - Ария Янтарь

Утром десятого июня я проснулась в шесть часов. Солнце уже светило в окно, на потолке дрожали блики от проезжающих машин. Я лежала на кровати и смотрела в белый потолок. В квартире было тихо. Артур ещё спал, я слышала его ровное дыхание через стену. Я встала, надела халат и пошла на кухню. Заварила чай, выпила две кружки. Вода в чайнике была горячей, обжигала губы. Я смотрела на кухонные часы.

В восемь я начала собираться. Достала из шкафа белый фартук. Тренер сказал мне на прошлой тренировке: «Кать, на последний звонок нужно выглядеть как девочка, а не как боец. Ты поняла? Не позорь меня перед мамочками». Я не стала спорить. Завязки фартука на спине путались, я никак не могла завязать их ровно. Юбка — чёрная, с узкими бретелями через плечо. Не любила я такие вещи.

Артур уже сидел на кухне. Он был в костюме — тёмно-синий пиджак, белая рубашка, галстук в тонкую полоску. И смотрел на меня поверх кружки с кофе. Я остановилась в дверях.

— Ты выглядишь как выпускница.

— Тренер заставил, — ответила я, поправляя завязки, которые всё равно сидели криво.

— Иди сюда, — он встал из-за стола, подошёл ко мне. Его пальцы были тёплыми, движения быстрыми и аккуратными. Он поправил ленту на моей груди, расправил складки на фартуке, затянул узел потуже. Я стояла не дыша. Его ладони касались моей спины, и я чувствовала тепло даже сквозь ткань. — Теперь хорошо.

— Спасибо, — сказала я и вышла на улицу, не оглядываясь.

В школе было шумно. На линейку выстроились все одиннадцатые классы. Мальчики в тёмных костюмах, белых рубашках и наглаженных брюках. Многие сжимали букеты в потных ладонях. Девочки в белых фартуках и чёрных платьях, с причёсками, на которые они потратили по два часа. Ленты «Выпускник» блестели на солнце. Учителя стояли в стороне, сжимая букеты цветов — гладиолусы, розы, хризантемы. Родители толпились за ограждением. Я видела отца Ленки, он снимал всё на дорогую видеокамеру. Мать Машки стояла с большим букетом пионов и вытирала глаза платком. Я искала глазами Артура. Никого. Наверное, не пришёл. Зачем ему эта школьная суета? Он и так сделал для меня больше, чем должен был.

Директор произносила речь. Голос у неё был торжественным, чуть дрожащим от волнения. Она говорила о том, что мы вступаем во взрослую жизнь, о том, что школа всегда будет нашим вторым домом. Я не слушала, а просто смотрела на небо. Оно было синим-синим, без единого облака.

— Слово предоставляется выпускникам, — объявила директор.

Первоклассники выбежали на площадку с колокольчиками в руках. Маленькие, в новенькой школьной форме. Они звенели в колокольчики, и этот звон разносился по двору. Кто-то плакал, кто-то смеялся. Родители вытирали глаза платками. Я стояла, сжимая кулаки, и чувствовала, как к горлу подкатывает тугой комок. Брат обещал прийти на мой последний звонок. Он сказал это зимой, когда мы сидели на кухне и пили чай с бубликами. «Сдам все заказы к девятому, — сказал он, откусывая бублик. — Десятого приду на твою линейку. С цветами, как положено». Я тогда засмеялась. Сказала, что цветы мне не нужны, что я не маленькая. Он ответил: «Нужны. Ты у меня одна. Такие вещи надо отмечать». Я попросила его не тратить деньги на цветы, лучше купить себе новые ботинки. Он отмахнулся.

Сейчас его не было. Ни на линейке, ни на трибунах, ни в толпе родителей. Только чужие папы и мамы, которые обнимали своих детей и совали им в руки огромные букеты. Смотря на них, чувствовала лишь пустоту.

Я уже хотела уйти, спрятаться в пустом классе или в туалете, когда увидела Артура. Он стоял у входа в школу, в тени под козырьком крыльца. В руках он держал букет. Огромный, из белых роз, с зелёными веточками папоротника и мелкими белыми цветами, похожими на маленькие звёздочки. Букет был таким большим, что закрывал полтуловища. Он смотрел на меня, а я на него.

Потом он подошёл. Я видела, как учителя оборачиваются на него, как родители шепчутся. Он шёл по школьному двору в своём дорогом костюме, с огромным букетом, и не обращал ни на кого внимания. Только на меня.

— Поздравляю, — сказал он, протягивая букет. — Ты молодец.

Розы пахли сладко, с горьковатым оттенком. Лепестки были мягкими, бархатными на ощупь, несколько уже начали опадать. Я не знала, что сказать. Ни «спасибо», ни «ты зачем пришёл». Просто стояла и сжимала стебли, пока шипы не впились в ладони через тонкую ткань.

— Не плачь, — сказал он тихо. — Твой брат видит тебя сейчас. Я уверен, он гордится.

— Я не плачу, — ответила я, хотя глаза уже защипало, и мне пришлось зажмуриться. — Это аллергия.

— На что?

— На дураков, — сказала я и улыбнулась сквозь слёзы и он усмехнулся.

— Поехали домой.

Дома я скинула туфли и села на диван в гостиной. Туфли были новыми, а потому натирали пятки. Букет я поставила в вазу на подоконнике, но пришлось обрезать стебли, потому что ваза была слишком маленькой. Артур ушёл на кухню, налил чай и принёс две кружки.

— Артур

— Ммм? — он не поднял головы, рассматривал дно своей кружки.

— Спасибо, что пришёл.

Он кивнул, всё ещё не глядя на меня.

Я смотрела на его профиль. Резкая линия челюсти, прямой нос, серые глаза, устремлённые в кружку. В тот момент я поняла, что за его строгостью, за его запретами, за его диктаторским контролем стоит самая обычная забота. Грубая, неловкая, иногда неуместная, но забота. Он не умел говорить тёплых слов, не умел быть мягким. Но он пришёл на мою линейку с цветами, хотя никто его не просил, хотя он мог остаться в офисе и заниматься своими делами.

Мне хотелось уткнуться в его плечо. Просто прижаться и заплакать в его пиджак, как маленькая. На минуту. На одну минуту позволить себе быть слабой, просто Катей, которой страшно и больно. Но я сдержалась.

— А теперь, мы идём праздновать. Куда хочешь? В парк аттракционов? В кино? В ресторан?

Я посмотрела на него с подозрением.

— Ты предлагаешь мне развлечься? После того как ты кучу времени не давал мне выходить из дома, потому что боялся букмекеров?

— После того как я кучу времени боялся, что тебя похитят, — поправил