Не ругайся, адвокат - Ария Янтарь

— Я не умею разбивать яйца. Меня никто не учил.

— Учись.

Третье яйцо я разбила аккуратно, без скорлупы. Артур добавил сахар. Он взял мерную ложку, но я сказала: «Сыпь больше, люблю сладкое». Он высыпал полпачки. Потом добавил масло и разрыхлитель.

— Это будет пирог не для диабетиков, — заметила я.

— Хорошо, что опека не знает, в каких дозах ты на сахар налегаешь.

Мы перемешивали тесто ложкой, а потом Артур предложил использовать миксер. Неужели нельзя было сказать это раньше? Я взяла миксер и включила его на полную мощность. Мука разлетелась белым облаком по всей кухне, вызывая чих. И у Артура, кстати, тоже. Мы оба были в муке — волосы, лица, одежда. Фиговенькие из нас кондитеры, конечно…

— Ты специально? — спросил он, стряхивая муку с плеч.

— Нет. Это миксер виноват. — Я не сдержала улыбки.

Мы продолжили замешивать тесто. Артур решил, что пора ставить пирог в духовку. Он включил её и поставил температуру, а я вылила тесто в форму. Тесто было жидковатым, но Артур сказал, что так и должно быть и поставил форму в духовку.

Через двадцать минут я открыла дверцу. Пирог подгорел снизу и с боков. Верх был ещё жидким.

— Я убавил огонь, — сказал Артур. — Ты не заметила.

— Отвлеклась на телефон.

Я вытащила форму, обожгла палец, чуть не уронила её на пол. Артур перехватил прихваткой и поставил форму на стол.

— Вот чёрт, — сказала я.

— Ничего. Срежем подгоревшее.

Мы попытались срезать нижнюю корку ножом. Нож выскользнул, перевернул пирог на бок. Тесто было липким и разваливалось на куски. Мы смотрели на это безобразие. Наши руки были в тесте, лица в муке. На моей щеке желтела капля яйца. Артур вытер её пальцем и я дёрнулась, но не отстранилась.

— Ладно, — сказала я. — Пирог не удался.

— Не удался, — согласился он.

— Закажу пиццу.

Я взяла телефон, но пальцы были в муке. Экран стал белым. Я попыталась вытереть его о джинсы и только размазала муку по ткани. Артур протянул мне бумажную салфетку. Я вытерла телефон и набрала номер доставки. Заказала две большие пиццы: одну с пепперони, другую с грибами и сыром.

Пиццу привезли через сорок минут. Мы сели на кухне, взяли по куску. Ели молча, потому что проголодались после неудачного пирога. Артур откусывал маленькие кусочки и жевал медленно, как будто это была не пицца, а дорогой стейк. Я смотрела на него и улыбалась.

— Что? — спросил он, заметив мой взгляд.

— Ничего. Ты весь в муке.

— А сама-то.

День удался. Экзамен сдан, проверка пройдена, пирог не совсем, конечно, но пицца была вкусной. А мы были вместе… Два непохожих человека, которые учились жить друг с другом. Медленно, по чуть-чуть, но учились.

Глава 11

Артур

Я ждал результатов независимой экспертизы вазелина уже пять дней. Каждое утро я первым делом заходил в почту, открывал мессенджеры, проверял телефон. Там ничего не было. Лаборатория молчала. Мне объяснили, что нужно минимум семь дней, потому что исследование сложное — требовалось определить не только наличие запрещённых веществ, но и их концентрацию, и возможный способ введения. Я пересылал им деньги, звонил, напоминал о себе. Они отвечали вежливо: «Ждите, Артур Сергеевич, мы работаем».

Дело Царя висело на волоске. Апелляция была назначена на двадцать пятое июня. Если экспертиза не успеет или покажет отрицательный результат, боец получит дисквалификацию на два года, потеряет контракт со спонсорами, а я — свою репутацию и большую часть дохода за этот год. Букмекеры, которые сделали ставки на дисквалификацию, продолжали давить. Звонки с незнакомых номеров не прекращались. В офисе объявили усиленную охрану. Я сменил маршрут, по которому ездил на работу, перестал ходить в свой любимый ресторан по пятницам.

В субботу я проснулся в семь утра. Катя ещё спала, или же просто не хотела вставать с кровати. На кухне я сварил кофе, сел за стол, открыл ноутбук. Новых писем не было. Только спам и рассылки. Я закрыл ноутбук, откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. За стеклом было серое утро, на подоконнике стояла чашка с остывшим кофе. Голова была тяжёлой, мысли путались. Мне нужно было отвлечься, иначе я начал бы прокручивать в голове одни и те же варианты развития дела, от которых не было никакого толку.

Я вспомнил про тир. Раньше я ездил туда каждую субботу, но в последние месяцы из-за Кати, её учёбы, проверок и угроз я забросил это занятие. Сегодня у меня не было судов и встреч. Только ожидание, а ожидание — это худшее, что может быть в моей работе. Оно выматывало сильнее, чем любые переговоры.

Я постучал в её дверь.

— Катя, ты проснулась?

— Уже, — ответила она сонным голосом.

— Одевайся. Поедем со мной.

— Куда? — дверь открылась. Она стояла на пороге в своей растянутой футболке и спортивных штанах, и глаза её ещё слипались.

— В тир. На стрельбище. Хочешь?

Она посмотрела на меня с подозрением.

— Ты предлагаешь мне пострелять из настоящего оружия?

— Да. Если не против.

— Я никогда не стреляла.

— Я научу.

Она подумала секунду, потом кивнула.

— Ладно. Дай пятнадцать минут.

Ровно через пятнадцать минут она стояла в дверях в джинсах, чёрной толстовке и кроссовках. Волосы были собраны в высокий пучок. Я взял с тумбочки чёрный кейс с защитными очками и наушниками, ключи от машины, и мы вышли.

Мы поехали на стрельбище за городом. Дорога заняла сорок минут. Катя всю дорогу смотрела в окно и молчала. Я не нарушал тишину. За стеклом проплывали серые панельные дома спальных районов, потом частные коттеджи с палисадниками, потом поля. Июньское солнце светило ярко, но в машине было прохладно — кондиционер работал на полную мощность. Я несколько раз ловил себя на том, что смотрю на неё в зеркало заднего вида, и отводил взгляд.

Стрельбище находилось в промзоне за Екатеринбургом. Это было большое серое здание с металлическими воротами и колючей проволокой поверх забора. Внутри пахло машинным маслом. Я сдал паспорт охраннику, заполнил документы. Катя стояла рядом, оглядывалась по сторонам. Ей было любопытно, но она не задавала вопросов. Я заметил, как она разглядывает плакаты с видами оружия на стенах.

Мы прошли в тир. Это было длинное помещение с бетонными стенами и полом. В конце висели бумажные мишени с чёрными кругами. Слева находилась стойка с оружием. Инструктор — мужчина лет пятидесяти с седой бородой и татуировкой на предплечье — выдал нам пистолеты. Я взял свой любимый Glock, к которому привык