Чего бы это ни стоило - Анна Хаккетт

Приподнимая бёдра, я скачу на нём, насаживаясь снова и снова. Наполняю себя им.

— Да, детка. Трахни меня. — Его горячий взгляд скользит по мне, опускаясь туда, где наши тела соединены. Он сжимает мою ягодицу, заставляя двигаться быстрее.

Через мгновение он приподнимается. Одна его рука вцепляется в мои волосы, а другой он обхватывает меня и прижимает к себе, заставляя принять его целиком.

— Бастиан, — в моём голосе звучит мольба.

— Моя сладкая Ларк. Моя сексуальная маленькая убийца. Тебе нравится быть до краёв заполненной моим членом.

Внутри у меня всё сжимается.

Его рука скользит между нашими напряжёнными телами, и он находит мой клитор.

Я разлетаюсь на части. Кажется, оргазм длится вечность.

​Внезапно он снимает меня с себя. Бастиан опрокидывает меня на кровать, на живот. Резко приподнимает мои бёдра и с силой входит в меня сзади.

Я вскрикиваю, вцепившись в простыни.

Боже. Он вбивается в меня с такой мощью. Каждый толчок сотрясает моё тело. Его рука снова впивается в мои волосы. Он заставляет меня прогнуться и с рыком обретает своё освобождение. Его тело бьется о моё.

Мне так нравится слушать, как он кончает.

Наконец его рука выпускает мои волосы и я в изнеможении падаю на кровать. Затем я чувствую его губы на затылке, на лопатках, вдоль позвоночника. Я улыбаюсь. Кто бы мог подумать, что Бастиан умеет быть не только сексуальным, но и нежным.

— Хочешь снова в душ? — спрашивает он.

— Нет. Мне нравится чувствовать тебя на себе, внутри себя.

Он притягивает меня к своему телу, и я уютно устраиваюсь в его объятиях.

​— Я не спросил, принимаешь ли ты что-нибудь? Контрацепцию.

Я замираю. Черт. Мне это даже в голову не пришло. Вот я идиотка.

Голос у него спокойный. Я прочищаю горло.

— Да. Я делаю инъекции. И я чиста, судя по последнему медосмотру.

Он перебирает мои волосы.

— Я тоже, птичка. Я бы никогда не подверг тебя риску. Я регулярно проверяюсь.

Потому что он спит со множеством женщин. Я отгоняю эту мысль прочь.

— Что ж, хорошо, что я делаю уколы. — Я шутливо шлепаю его по груди. — И что бы ты делал, если бы я забеременела?

Боже, два опасных наемных убийцы и младенец. Сама мысль кажется безумной.

Его пальцы касаются моей щеки, затем спускаются ниже; он пристально наблюдает за тем, как играет с моим соском.

Я замираю и смотрю, как он кладет ладонь мне на живот.

— Тогда у нас получился бы чудесный малыш.

Дыхание перехватывает. Что?

Он просто улыбается мне и притягивает еще ближе.

— Нам нужно еще поспать.

— Верно, — выдавливаю я.

Его руки смыкаются вокруг меня.

Мой мозг лихорадочно работает после этого комментария о ребенке, но тепло и надежность его объятий в конце концов заставляют меня расслабиться.

Я засыпаю под мерный стук его сердца.

ГЛАВА 28

​Бастиан

​Я опускаю свою птичку на кровать, тяжело дыша и наслаждаясь моментом.

Мы только что кончили. Ларк полностью удовлетворена и часто дышит. Мне нравится звук её неровного дыхания. Нравится ощущать её теплое тело рядом со своим.

Я упивался ею всю ночь. Её обнаженное тело купается в лучах утреннего солнца. Гладкую кожу портят лишь небольшие пятна синяков от моих рук и едва заметные следы от моих зубов.

Я целую её в шею и позволяю рукам блуждать по ней — по мягкой груди, коже живота, ямочке пупка, влажным складкам между бедер, хранящим следы нашей близости.

Она издает милый тихий звук и прижимается ко мне.

Её лицо повернуто ко мне. Покрасневшее. Сонное. Счастливое.

— Привет, — шепчу я.

— Привет. — Голос у неё хриплый.

Я глажу её по спине.

— Хочешь кофе?

— Угу.

— Завтрак?

— Угу.

— Закажу омлет.

Она потягивается.

— Я могу что-нибудь приготовить.

— Знаю. — Я поглаживаю её ягодицы. — Но я сильно измучил тебя этой ночью. Не хочу, чтобы тебе пришлось стоять у плиты.

Она оставляет поцелуй на моей груди.

— А я тобой воспользовалась.

— Это точно. И мне нравилась каждая секунда. Ты чертовски горяча в постели, Ларк Смит.

Она ухмыляется.

Я бросаю взгляд на растерзанную постель.

— Моя горничная не обрадуется состоянию этих простыней.

— Дай угадаю: у них плотность в тысячу нитей и они стоят целое состояние?

Я издаю смешок.

— Вопреки расхожему мнению, количество нитей не всегда определяет качество.

Она закатывает глаза.

— Но бьюсь об заклад, они итальянские.

— Так и есть. «Сферра». Более века итальянского текстильного мастерства. Они первыми представили миру «Гиза 45» — высший сорт египетского хлопка.

Она смеется — яркий, красивый звук, — но затем её улыбка гаснет, пока она изучает моё лицо.

— Простыни, еда, шикарный пентхаус, сшитые на заказ костюмы… Это всё потому, что в детстве у тебя ничего этого не было.

Я стараюсь не напрягаться. Я не говорю о своем прошлом. Никогда. Даже Нэш и остальные знают ничтожно мало.

— Да. — Я играю с её волосами. — Когда живешь на улице, еда — это не данность. Иногда это было просто то, что я находил в мусорных баках.

На её лице проскальзывает тень боли.

— Я часто голодал. Моя одежда была из фонда пожертвований. И у меня точно не было удобной кровати, не говоря уже о хороших простынях.

— Ты был один?

— Я завел друзей. Но продолжительность жизни на улице невелика.

— Как тебя звали? Раньше.

Я прижимаю большой палец к её нижней губе.

— Кэмерон. Пожарный, который нашел меня, назвал меня Кэмероном. Но я оставил его позади давным-давно. Я поклялся сбежать с улиц, вырваться из нищеты. Чтобы однажды у меня было больше денег, чем у Бога.

— И теперь они у тебя есть. — Она прижимается щекой к моей груди. — Я рада.

— Это заняло время. Сначала я не знал, как выбраться. — Я вздыхаю. — Эд сыграл в этом огромную роль.

Она напрягается, и я провожу рукой вверх по её позвоночнику.

— Он нашел меня на улице, когда я руководил весьма успешной бандой карманников. Увидел потенциал. Я всегда буду ему благодарен за это.

Она кивает.

— Меня звали Ханна. Раньше.

— Ты не Ханна.

— Нет. Эд позволил