Хрупкое завтра - Татьяна Михайловна Тронина

морской капусты… И как начиналась битва покупателей, когда на прилавок выбрасывали какие-нибудь говяжьи кости… А потом Союз развалился, товары появились – но уже дорого. Люди вообще часто за Советский Союз принимают тот бардак, что возник в конце восьмидесятых и длился все девяностые. Хотя какой уж там Союз, положа руку на сердце… Это ведь уже другая история, она не про советское время, а про другую эпоху, про развал всего советского. А молодежь в будущем думает, начитавшись про конец восьмидесятых и начало девяностых, наслушавшись тех, чьи сознательные годы пришлись на позднее время: о, какой сплошной стресс был в Советском Союзе – очереди везде, с давкой и драками, какой кошмар! А ведь все не совсем так. С другой стороны, знаю, что сейчас известные люди заходят в магазин с черного хода и покупают отборный товар по госцене: его придержали продавцы – что называется, «для своих». В будущем же магазины и сети начнут накручивать цены… Как это называется? А, картельный сговор! Короче, где лучше, где хуже живется, в прошлом или будущем, – не знаю, я уже запуталась. Наверное, идеала нет? Но… Но сейчас еще можно что-то исправить, а через пятьдесят лет будет уже другой мир, другая история.

Артур слушал меня внимательно, потом еще спросил:

– Уточни, в будущем как все происходит в магазинах? Очереди совсем-совсем исчезнут?

– Время у кассы больше не тратится – платеж проходит в одно касание карточки к платежному автомату, но очередь просто сменит форму. Или еще, про магазины… – Я уже начала сбиваться, мысли у меня отчего-то спутались. – Ты заказываешь товар в интернет-магазине и ждешь доставку. Тебе могут привезти нужное очень быстро или приходится ждать несколько дней… То есть момент ожидания покупки – он в принципе остается, просто ты не стоишь в очереди буквально, а ждешь доставку.

– Понятно. Новые технологии в действии… – пробормотал Артур.

– В будущем есть такое явление, как кешбэк, – то есть тебе возвращают часть денег, что ты заплатил за товар или услугу. Но кешбэк есть и сейчас, у нас в СССР, – это сдача стеклотары и макулатуры. Экологично, экономно… Собственно, потом, спустя сорок с лишним лет, тоже начнут все эти дела с утилизацией…

– Все возвратится на круги своя, – усмехнулся Артур.

– О, вспомнила, что еще общего у этих эпох, в которых я успела пожить! – продолжила я. – В будущем останутся очереди на остановку на автобус или маршрутку в некоторых районах… Но общественный транспорт очень сильно разовьется. Да, и будут еще очереди в лифт – в высотках в будущем. Очередь в детский сад… или уже нет? – Я устала перечислять и замолчала.

– Что еще изменится? – с интересом спросил Артур. – Я не только про очереди, а о ситуации вообще спрашиваю.

– Сейчас врачи могут грубить пациентам, а учителя – школьникам и их родителям. Но при этом существуют абсолютно самоотверженные врачи и замечательные преподаватели, – продолжила я с усилием. – А в будущем ситуация перевернется: начнут агрессивно вести себя пациенты и родители школьников и сами школьники берега потеряют. Хорошие преподаватели сбегут в репетиторы. Ну как-то так, плюсы и минусы вдруг поменяются местами. Что еще? Сейчас частенько ездят за дешевыми товарами в другие города, в будущем – начнут заказывать их с доставкой на дом. Сейчас борются с буржуазным влиянием, потом начнут бороться с инфоцыганами. Сейчас слушают вражеские голоса: радио «Свобода» и «Голос Америки», ну и передачу Севы Новгородцева из Лондона, в будущем же начнут напряженно вслушиваться в то, что вещает загадочная радиостанция «Судного дня», ее еще «жужжалкой» называют… Сейчас некоторые мечтают о жизни за границей, потом, через сорок-пятьдесят лет, начнут мечтать о ранней пенсии. Кстати, у зумеров перед моим путешествием в прошлое возник новый тренд: они стали грезить о том, как выйти на пенсию в сорок лет. Ради этого они максимально экономят, а деньги вкладывают в акции.

– Кто такие зумеры?

Я хотела объяснить, что это поколение, родившееся в конце девяностых – нулевых, но новый приступ тошноты перебил объяснение. Я поднялась, отошла к краю крыши, пытаясь отдышаться. Было не страшно: на краю крыши стоял довольно высокий бортик, где-то до пояса мне, свалиться было невозможно.

– Алена… Ну куда ты, бедовая! – Артур все-таки подошел, взял меня за плечи, потянул назад.

– Я беременна, – не выдержала и призналась я. Я всегда была откровенна с Артуром и даже сейчас не смогла сдержаться.

– Ого… – ошеломленно произнес он. – Ты уверена?

– Да. Ходила сегодня к доктору.

– Ну… это здорово, – удивленно произнес он. – Давай тогда поженимся, как и собирались.

– Да это не твой ребенок! – с досадой произнесла я.

– А чей? Никитина? Ты и с ним, что ли?! – Артур не договорил, зрачки его сузились, лицо странно исказилось, он буквально сдавил мои плечи ладонями.

Был миг, когда я ощутила, что он всерьез собирается скинуть меня с крыши – столько ярости читалось в его лице. Перекинуть меня через бортик у него получилось бы запросто.

– Больно, – едва слышно выдавила я из себя.

Он отпустил меня, отступил.

– Ты… ты знаешь, как таких женщин, как ты, называют, – с презрением произнес Артур, потом развернулся и побежал прочь, в сторону того выхода на крыше, что вел к его подъезду.

Что ж, этого следовало ожидать.

Да, и как-то неприятно будет объяснять потом Никитину, что я жду ребенка от него, – особенно после нашей с ним последней встречи…

Отчего мне, действительно, не стать матерью-одиночкой? Мы с Бабаней справимся. Вместе – справимся.

И похоже, людей действительно нельзя изменить. Артур остался все тем же безумным ревнивцем – я сейчас явственно ощутила его желание убить меня, уж не знаю, что его сдержало в последний момент, наверное, только мысль о ребенке, которого я жду.

О чем он вообще думал, Артур? Что его сейчас так возмутило? Я же ему сказала давно, что люблю другого человека, Никитина, что мы с Никитиным собираемся пожениться и все такое прочее… И Артур вроде бы принял все эти новости, уверял меня, что сосредоточился целиком на науке… А тут эта вспышка ярости! И ведь он реально хотел меня сейчас сбросить с крыши. Я почувствовала его порыв, это его движение… Уж не знаю, каким усилием воли он заставил себя образумиться.

В двадцать первом веке я любила просматривать книжные блоги в соцсетях, отзывы читателей о книгах и сама таких отзывов написала немало, если вспомнить.

Читателей нередко бесила неразумность, а то и вовсе глупость книжных героев. Почему персонажи книг иногда действовали нелогично, вопреки рассудку и логике? Почему в моменты, когда они могли устроить себе счастливую, сытую, спокойную жизнь, автор делал