Детка. Вы мне не нужны - Зоя Берг
В двадцать два она познакомилась со своим Коленькой на чьей-то вечеринке, через полгода они поженились, через год родился Митя.
Я тогда думала - рано. Успеешь еще. Куда торопиться.
Сейчас нам обеим двадцать шесть. У нее Коленька, Митя, Соня восьми месяцев и квартира в Бибирево. У меня: тест в сумке, сделка с человеком которого я когда-то бросила -не бросила! просто ушла- и очень конкретный план мести.
«Обе устроились».
«По-своему».
Звоню в домофон.
- Это я, привет.
- Ого! Заходи!
Поднимаюсь на восьмой этаж. Дверь приоткрыта. Захожу.
- Я на кухне!
Разуваюсь. Бреду на голос.
Катя стоит у плиты, что-то помешивая одной рукой. На второй руке сидит Соня. Восемь месяцев, круглая, серьезная. Смотрит на меня большими темными глазами - внимательно, оценивающе.
Раньше я не обращала внимания на детей. А сейчас что-то в этом взгляде - внимательном, живом, абсолютно настоящем - попадает куда-то внутрь и остается там.
«Примерно вот так», - думаю я быстро и прогоняю мысль. -«Не сейчас».
Катя оборачивается.
- Чай или кофе.
- Чай. Сама сделаю.
Я щелкаю кнопку, залезаю в шкаф. Я знаю где у нее что лежит. Во-первых, бываю тут, во-вторых, у нее все и всегда лежит по местам. Достаю заварку. Облокачиваюсь на столешницу. Смотрю на чайник
- Ну?
- Ну, - говорю я.
- Маруся.
- Леша меня бросил.
- Блин…
Она поворачивается к детскому стульчику, усаживает туда Соню. Потом подходит и кладет руку мне на плечо.
- Ты как?
- Да норм, - вру. – Но я ему это не спущу!
- В смысле?
Я рассказываю. Все. Ну то есть почти все, кроме самого болючего. Кроме теста и «вы мне не нужны».
Чайник закипает. Катя наливает. Ставит кружку на стол. Я падаю на табуретку. Она аккуратно присаживается напротив.
- Но Велехов мне поможет, - заканчиваю я эпопею брошенки.
- Какой Велехов.
- Руслан Велехов. Я у него работала фрилансером - помнишь? Я с ним кое о чем договорилась.
- Кое о чем?
Соня начинает верещать. Катька лезет в карман, достает связку ключей. Дает малышке. Та радостно вцепляется.
- Ой, а ей можно? Они же… грязные… наверное.
Катька таращится.
- Прости, - запинаюсь. – Я вовсе…
- Интеееереееесно, - перебивает она. – И с каких это пор ты интересуешься детьми?
- Да я…
Я замолкаю. Катя ждет. Я знаю, что она ждет правды. Но язык не поворачивается.
«Нет – я не готова!».
- Хе. Я детьми не интересуюсь. Просто… Клиент новый недавно пришел. Чистящие средства продвигает, - вру. И чувствую, как краснею. Не от самого вранья. А от того, что вынуждена врать лучшей подруге. Горло пересыхает. - Вот я на чистоте видимо и поехала, - откашливаюсь, - А Велехов… У меня с ним сделка.
- Сделка?
Катя хмурится. Соня весело звенит ключами и что-то лопочет. На своем. Детско-инопланетянском.
- Я буду рядом с ним. На публике, на мероприятиях. И немного поживу у него.
- Поживешь.
- Да.
- У Велехова.
- Да.
- Маруся. - Катя ставит свою кружку. - Ты вообще в своем уме?
- Вполне.
- Если я правильно помню, твой Велехов тот еще мудак. Ты же сама говорила - странный, давит, молчит и смотрит так что непонятно чего ждать…
- Ну и что! – вскидываюсь.
- И то, что теперь ты собираешься у него жить?
- Кать, у меня нет других вариантов. Борков - это единственная точка давления. А выход на Боркова - только через Велехова.
- Вариант - забить на мудака Лешку, - говорит она. - Просто забить. Он не стоит вот этого всего.
- Нет.
- Марусь…
- Нет, Кать, - я сглатываю ком, который неожиданно образовался в горле. – Я не могу…
Катя смотрит на меня - долго, внимательно. Она умная. Она понимает - я не договариваю.
- Что он сделал?
- Он…, - чувствую что слезы уже близко.
«Не смей».
Вдыхаю, выдыхаю.
- Он сказал, что я липучка, которую он не может счистить с подошвы…
- Охренеть... Липучка... Какой же… пиздец.
Я фыркаю. Катя не ругается матом. Никогда. Но по-другому и не скажешь.
- А Велехов… это просто сделка. Я знаю на что иду.
- Сколько раз я это слышала, - вздыхает.
- Катька.
- В каком классе ты полезла на подъемный кран, потому что с Витькой Назаровым поспорила? В шестом, да? А в девятом… Ты помнишь, что было в девятом?
- Ну ты вспомнила, - смеюсь.
Соня поднимает на меня глазенки и тоже смеется. Во рту четыре белых зубика.
«Клевые какие».
- Ладно, - уже совсем другим голосом.
- Ладно, - киваю.
- Но если что-то пойдет не так…
- Позвоню.
- Сразу.
- Сразу, - обещаю я.
Она смотрит на меня еще секунду. Потом встает и обнимает. Крепко. Как в восьмом классе, когда у меня умерла кошка, и я пришла к ней плакать. Я замираю. А потом плечи сами опускаются. И я наконец-то делаю нормальный человеческий вдох.
«Господи, как же хорошо, что ты у меня есть».
Я ухожу в шесть. Мне надо домой – собрать вещи. А ей нужно накормить мужа и детей ужином, потом всех помыть и уложить.
«Ну в смысле мелких. Николай и сам справится. Наверное».
На улице август, тепло. Иду к машине и думаю о том, что у меня есть план, есть сделка, есть Велехов, который согласился. По своим причинам, это я понимаю. Но согласился.
И есть Катька. Которая не знает всего - но которая есть.
Этого пока достаточно.
«Слышишь?»- думаю я в сторону живота. -«У нас есть тетя Катя. Она будет ругаться на нас обоих. А потом перестанет. А ты... ты отрастишь зубешки... а еще будешь пускать слюни и играть с Соней...».
Глава 7
Рус живет за городом.
А я и не знала. Когда у нас «было» то мы «это» делали либо у меня, либо в его офисе. Кстати, интересно, а почему? Хотя какая уже теперь разница. Да и «было» то всего ничего. Пара свиданий. Ну вернее штук десять.
Я
