Сегодня ты моя - Виктория Рогозина

Тимур слушал, не перебивая, только пальцы его сжались в кулак. Когда Лукерья замолчала, в кабинете снова воцарилась тишина. Несколько секунд он просто смотрел на неё — пристально, оценивающе, с тем самым редким выражением, когда в глазах мелькало уважение.

— Я увольняю всех людей Геннадия, — произнёс он наконец. — С этого момента ты — начальник безопасности.

Лукерья слегка кивнула, не удивившись.

— Принято, Тимур Геннадьевич. Я готова приступить к своим прямым обязанностям.

Он молча протянул ей сухое полотенце с дивана.

— Иди, согрейтесь обе. Потом доложишь мне список тех, кто останется в охране.

Она коротко кивнула, повернулась к выходу и почти дошла до двери, когда Тимур негромко добавил:

— И, Лукерья…

Она обернулась.

— Хорошая работа.

На её губах впервые за всё время мелькнула лёгкая улыбка.

Силарский стоял у стола, выпрямившись, но немного устало, как человек, у которого день закончился дракой и нервным напряжением. Он провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость, и сказал тихо, без обычного лоска в голосе:

— Я пытался им помешать, Тимур. Но когда в их руках оказались Ольга и Лукерья… мои люди не стали рисковать. Боялись спровоцировать.

Тимур коротко кивнул.

— Понял. Спасибо, — ответ прозвучал сдержанно, сухо, без намёка на упрёк, но и без тепла.

Несколько секунд он молчал, глядя в окно, где за мутным стеклом всё ещё плескались отблески прожекторов с палубы. Потом добавил, ровным голосом:

— Мои люди сейчас пытаются выйти на Бурого. Пока не удаётся.

Силарский цокнул языком, хмуро посмотрев в сторону.

— Не удивительно. Этот гад всегда умел прятаться, когда запахнет жареным.

Он на секунду задумался, потом медленно поднял глаза на Шмидта:

— Но, может, я попробую с ним связаться. Предложу помощь — скажу, что готов сотрудничать ради поимки Ерковой. Он клюнет, я знаю его манеру.

Тимур медленно прошёлся по кабинету, сунул руки в карманы брюк. Несколько шагов — туда и обратно. Потом тихо произнёс:

— Это может сработать.

Силарский кивнул, а потом, будто вспомнив что-то, добавил:

— В моём штате есть девушка, внешне похожая на Еркову. Мы можем использовать её, если дойдёт до обмена или передачи заложника. Так Ольга не будет под угрозой.

Тимур остановился, посмотрел на него — коротко, оценивающе.

— Разумно. Свяжись с ним. И долго торгуйся. Выбивай себе как можно больше условий, чтобы он поверил.

— Понял, — Силарский чуть кивнул, уже вытаскивая телефон.

Шмидт молча направился к двери. Его шаги звучали глухо по ковру, и только когда он взялся за ручку, Силарский тихо добавил:

— Тимур… он обязательно выйдет на контакт.

Тимур ничего не ответил. Лишь коротко посмотрел через плечо — взгляд был тяжёлым, сосредоточенным. И вышел.

Коридоры лайнера были тихи, тускло освещены. Где-то вдали раздавался приглушённый шум работающих моторов, мерное гудение. Тимур шёл быстро, не сбавляя шага. Он уже знал, куда направляется — в каюту, где сейчас должна быть Ольга.

Глава 37

Тимур тихо открыл дверь — мягкий свет настольной лампы ложился на пол, отбрасывая длинные тени.

Ольга сидела в кресле, неподвижная, с пустым взглядом, устремлённым в никуда. На ней были сухие джинсы и серое худи, но волосы всё ещё влажные, отдельные пряди липли к шее и вискам. В комнате стояла тишина — та, что бывает после шторма, когда звук волн ещё гулко отзывается где-то в памяти.

Тимур на секунду задержал взгляд на картине, прислонённой к стене.

Он узнал себя сразу — тусклое, хищное изображение, будто сотканное из боли и гнева. Красные ленты рвались от фигуры, словно кровь изнутри. Он невольно напряг челюсть, но ничего не сказал.

Подойдя ближе, он опустился на одно колено рядом с креслом.

— Как ты? — тихо спросил он.

Ольга чуть повернула голову. В её взгляде на миг мелькнуло что-то живое — вспышка, похожая на ярость или отчаянное желание снова почувствовать, что она жива.

— Всё нормально, — ответила она негромко. — Мне просто нужно сто грамм и караоке.

Он попытался улыбнуться — не получилось. Его рука сама собой потянулась коснуться её плеча, но Ольга едва заметно вздрогнула, и Тимур отдёрнул ладонь.

— Ладно, — сказал он, выпрямляясь. — У меня есть идея получше, чем караоке.

Ольга нахмурилась, но всё же поднялась, не задавая лишних вопросов. Её шаги были чуть неуверенными, но в них уже появлялось что-то упрямое — словно внутри начинало разгораться упрятанное под слоем страха пламя.

Они спустились по лестнице — тёмные коридоры лайнера эхом отзывались под их шагами. На палубе второго класса распахнулись двери в большой зал — место, где раньше проходили дискотеки и вечеринки. Зал был пуст, но прожекторы под потолком мерцали мягким светом, а сцена в дальнем конце манила пространством и тишиной.

— Сегодня она твоя, — сказал Тимур, чуть кивнув в сторону сцены.

Ольга на мгновение задержала взгляд на нём — в её глазах впервые за этот вечер мелькнула слабая улыбка. Она не стала колебаться, уверенно прошла через зал и направилась к звукорежиссёру, будто знала, что будет делать дальше.

Загремела музыка — первые гитарные рифы ударили, словно раскат грома, пробив воздух. Бас дрожал в стенах, прожекторы вспыхнули, и на сцену шагнула Ольга.

Она больше не казалась ни растерянной, ни уставшей. Каждый её шаг, каждое движение было наполнено внутренним надрывом, той силой, что рождается только из боли. Голос — хрипловатый, надломленный, но мощный — заполнил зал.

Тексты были её. Не попсовые куплеты, не банальные слова — оголённые нервы, переведённые в музыку. В них звучала боль, горечь, и что-то вроде презрения к самому чувству, которое люди называли любовью. Она пела о предательстве, о лжи, о том, как «люблю» становится оружием, и как от него не остаётся ничего, кроме пустоты.

Тимур стоял у стены, руки в карманах, взгляд не отрывался от сцены. Он слушал — и ощущал, как в груди поднимается тяжесть. В Ольге словно что-то треснуло, и наружу вырвалось всё, что она сдерживала. Её самоконтроль, некогда железный, исчез. Она пела так, будто рвала из себя последние нити, связывавшие её с прошлым.

Тихие шаги за спиной — и рядом возникла Лукерья.

— Тимур Андреевич, — сказала она негромко, — список сотрудников готов, я уже отправила вам на почту.

Он кивнул, не отрывая взгляда от сцены.

— И ещё... — продолжила Лукерья чуть тише. — Ольга отказалась разговаривать с психиатром. Но с ней... точно не всё в порядке.

Тимур медленно выдохнул, сжав пальцы в кулак.

— Я вижу, — коротко ответил он.

— Я сменила всех сотрудников, ответственных