Хрупкое завтра - Татьяна Михайловна Тронина

– Наверное, – повторила со вздохом Лена-прошлая. – Но я бы с тобой поспорила, уж прости. К нам в школу недавно экскурсия приезжала… Пенсионеры из Франции. Представляешь, пенсионеры там настолько хорошо живут, что могут путешествовать по всему миру!

– Все-все пенсионеры именно так там живут? – строго спросила я. – Понимаешь, мы видим только часть от общей картины. А все может быть как с теми же дворянами в прошлом… И по миру путешествуют только пять процентов их пенсионеров…

– Но у нас такое вообще невозможно представить! – возмутилась Лена-прошлая.

– Да? А вспомни тетку Дельмасов, тебе Коля про нее разве не рассказывал? Побывала в пятнадцати странах мира по профсоюзным путевкам! Практически бесплатно… В соцстранах и в капиталистических странах. А фильм «Бриллиантовая рука» – смотрела? Там герой в круиз по разным странам по путевке ездил… «Мы провожаем папу!» – передразнила я девочку, дочь героя фильма в исполнении Юрия Никулина.

Лена-прошлая молчала, поджав губы.

…Как же она (я!) была оторвана от реальности! От того, чего ей хотелось на самом деле, о чем она (я!) жалела к концу жизни… А я жалела о совсем другом несбывшемся, вовсе не об огнях большого города.

Мне вдруг стало как-то не по себе, я быстро свернула этот разговор, соврала, что плохо себя чувствую, и ушла к себе домой. Мы с ней не поссорились сейчас, нет, но расстались явно недовольные друг другом.

И все следующие дни мне тоже было плохо, и я жила словно в тумане. Действовала автоматически: ходила на лекции в институте, писала конспекты, что-то делала, говорила, отвечала, улыбалась, кивала – а внутри меня была пустота. Пока не поняла, что я, наверное, сейчас нахожусь в жестокой депрессии. И эта депрессия возникла после случившегося у меня выкидыша.

Артур все это замечал, да и он тоже выглядел каким-то печальным, рассеянным. Он как будто все время о чем-то думал – смотрел куда-то в пространство, вопросов словно не слышал, отзывался не сразу…

В следующее воскресенье он вдруг заявился к нам с Бабаней очень рано и велел мне собираться.

– Поехали, – неожиданно бодро сказал он. – Это срочно. Давай-давай, у нас мало времени.

– Семь пятниц на неделе! – неодобрительно покачала головой Бабаня, наблюдая за нами. – Сели бы чичас, позавтракали как люди…

– Некогда, Бабань, – коротко бросил Артур. Он выглядел очень оживленным и собранным.

– А куда поедем? – спросила я.

– Сюрприз будет, – загадочно ответил он.

– Но это важно! Во что мне одеться? – с досадой возразила я. – В музей ты меня зовешь или на прогулку в парк? И что за сюрприз, я очень не люблю сюрпризы…

– Одевайся как в Большой театр.

– В Большой?! – вздрогнула я. – Ты серьезно?

– Нет, шучу! – засмеялся он. – Одевайся, как будто тебя пригласили в гости к хорошим знакомым, отметить день рождения, например.

– Ладно, – вздохнула я.

У меня имелся брючный костюм для торжественных случаев, темно-шоколадного цвета, вот в него я и облачилась. К нему – черные туфли-лодочки, сверху – темно-синий плащ, светлый платок на шею – на случай холода его можно было повязать и на голову. Волосы я распустила. Накрасила ресницы черной «наплевательской» тушью, а губы подвела розовой помадой.

– Как есть актриса, – перекрестилась для убедительности Бабаня, оглядывая меня. – Барбара Брыльска!

– Она старая, – машинально возразила я, словно критикуя это сравнение из далекого будущего, из двадцать первого века.

– Где ж старая?! Ну ладно, как молодая Барбара Брыльска! – скорректировала свою мысль Бабаня.

– Даже еще лучше! – засмеялся Артур.

Сам он тоже выглядел по-парадному: белая рубашка, галстук, костюм, черный плащ, лакированные ботинки.

– Мы едем в ЗАГС?! – вдруг озарило меня.

– Нет, – ответил он. – Свадьба у нас в октябре, со всей родней, сейчас другое.

– А что именно, скажи! – заволновалась я.

– Увидишь, – уклончиво ответил он, беря меня под руку. В другой руке он держал большой черный зонт-трость на случай дождя.

…В метро мы ехали довольно долго, до конечной станции. Народу в метро было почему-то очень много; мы ехали молча, в такой сутолоке не особо и хотелось беседовать.

Затем, выйдя из метро, мы отправились на автобусную остановку. Я все еще не понимала, куда так стремится Артур. Он увидел длинную очередь, присвистнул, пожал плечами. Попросил меня подождать, куда-то ушел и вернулся минут через семь:

– Идем. Я договорился с частником.

Молодой водитель всю дорогу молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. А я все еще не догадывалась, куда именно мы едем. За окном мелькали пейзажи пригорода.

– Ты так и не рассказал, чем закончилось то собрание, где ты рассказывал о своем проекте. Да, как прошла предзащита? – спросила я Артура.

Он помолчал, потом ответил негромко:

– Никак.

– Но почему?! – встревожилась я.

– Голоса разделились, но главный на предзащите, академик Забуцкий, сказал, что не видит перспектив в освоении энергии Солнца. Ну а раз Забуцкий сказал, то с ним все согласились. Если коротко, то его резюме такое: моя идея отличная и новаторская, как дипломная работа – это прекрасно, но воплощать мой проект в жизнь сейчас не имеет никакого смысла.

– Почему? – упавшим голосом повторила я тот же вопрос.

– Ну, если тоже коротко и в общих чертах, то дело такое: у нас полно нефти, хоть залейся, и другие источники энергии нам не нужны, в разработке этого проекта нет смысла. Идея с добычей энергии Солнца прекрасна, но мы ее кладем на полочку. Все.

Я сжала Артуру руку.

– Верховцев, мой научрук, сказал, что будет бороться за мой проект, но… Но, – невесело улыбнулся Артур. – Остальная профессура после решающего слова Забуцкого заявила: все, что надо стране, мы и так купим за нефть.

– И что теперь? – пробормотала я расстроенно.

– Ничего, – спокойно ответил Артур. – Живем как живем, меня и так после окончания института ждут на работе в одном из наших лучших НИИ. Поженимся с тобой, я защищу диплом, напишу кандидатскую, пойду работать. Через год обещают квартиру, «однушку», если родим ребенка – то «двушку». Родим еще – уже дадут «трешку». Зарплата первое время сто двадцать, потом сто восемьдесят, через какое-то время – аж двести двадцать. Хороший ведомственный детсад, отличная ведомственная поликлиника. Санаторий летом… Ну все дела, короче, что называется – богатый НИИ, все свое.

Я молчала, продолжая сжимать его руку. Я знала, сколь важен для Артура его проект, какие перспективы он в себе несет.

Наконец я поняла, куда мы едем: впереди показалось здание аэропорта, я видела в небе взлетающие и садящиеся самолеты.

– Ту‐154 садится… – вдруг заговорил таксист, поглядывая в небо. – А вон Як‐40 поднимается. А это Ил‐62 летит, гляньте, гляньте!

– Не отвлекайся, на дорогу смотри, – попросил Артур.

– Шеф, да