Измена. На краю пропасти - Марта Макова

— Тише, тише, сынок. — я положила ладонь на щёку трясущегося Антона, погладила, пытаясь успокоить, усмирить бурю, бушевавшую в нём. — Всё хорошо. Всё образуется.

Я чувствовала в его дрожи, в срывающемся голосе всю его юношескую непримиримось, максимализм, его негодование. Мой такой большой, но по ещё по-мальчишески худой и нескладный пятнадцатилетний сын, не мог принять предательство отца. Его мир рассыпался, всё, во что он верил, рушилось. Сын был люто разочарован в отце и выплёскивал своё разочарование грубыми словами, о которых потом будет сожалеть. Всё, что я могла — это обнимать своего мальчика и успокаивать, гладя по спине, но непослушным вихрам, по костлявым плечам.

— Тише, сынок. — шептала я. — Всё будет хорошо, родной.

Сын положил свою ладонь поверх моей, прижал к своему лицу, потёрся щекой.

— Я люблю тебя, мам. Я никогда тебя не предам. — горячо задышал на моё запястье. — Я всегда буду с тобой, а он… Пускай к чёрту идёт!

Слёзы всё-таки прорвали барьер, прорвались сквозь ударную дозу успокоительного и потекли по щекам.

Мои сыновья, мои мальчики были рядом. Без сомнений подставили мне свои плечи, сказали слова поддержки.

Мои сыновья были детьми, в которых мы с Сашей вкладывали всю свою любовь. Они росли в правильной семье, где отец был примером отношения мужчины к слабым, и к женщинам в том числе. Потому что девочки априори слабее, беззащитнее и обижать их — это не по-мужски.

Мои сыновья любили меня и не стеснялись говорить об этом, проявлять свою любовь. Ломать для меня сирень в соседнем дворе. Делать поделки и открытки, рисовать на них сердечки. Даже в пубертатный возраст, бунтарский, нервный для них и для нас с Сашей, мои сыновья никогда не переходили грань, не хамили мне, не обижали ни словом, ни необдуманными поступками.

Мы правильно воспитывали своих сыновей. Сделали всё верно. И сейчас, обнимая сына, я была безгранично благодарна Саше за то, что именно он вложил эти понятия в головы, в характеры наших мальчишек.

— Всё будет хорошо. — обнимая сына, шептала я. — Всё наладится. Обязательно наладится. Мы справимся.

— Я сестру хочу. — Антон неловко отстранился от меня и шмыгнул носом. — Вот родится девчонка, и все отстанут от меня. Будет вам с Егором кого нянькать и над кем сюсюкать. Я наконец-то вздохну свободно.

Глава 13

— На самом деле ничего страшного, Елизавета, вас разведут рано или поздно. Просто сам процесс развода может немного затянуться. — адвокат перебирал документы на столе — Будет ещё одно заседание суда. Возможно, два, если ваш муж снова откажется разводиться. На третьем это сделают автоматически.

Я заторможено кивнула головой, как неживая, механическая кукла. Безжизненным взглядом следила за руками адвоката, невозмутимо складывающими бумаги в кожаный портфель.

— Ваш муж может препятствовать разводу, это его право, но процесс запущен. Мнение вашего мужа будет учитываться только на следующем заседании через месяц. На третьем вас всё равно разведут. Нам с вами придётся набраться терпения. — адвокат, наконец, застегнул свой портфель и выпрямился. — Вас подвезти, Елизавета?

— Нет. — наконец очнулась я. — Спасибо, я на машине.

— Тогда до встречи? — сочувственно посмотрел на меня немолодой мужчина. — Звоните, если будет нужно, Лиза, если будут какие-то вопросы или новости.

— Да, обязательно. — рассеянно пробормотала я.

Не такого исхода сегодняшнего суда я ожидала. Я не сомневалась, что муж поведёт себя адекватно и согласиться на развод. Ведь ему это нужно не меньше моего. У него Виола с животом. Неужели Саша позволит родиться их ребёнку вне брака?

Почему он сказал твёрдое нет судье? Он ни разу за этот месяц не появился на моём горизонте. Не звонил. Не забрал остальные вещи. Где он жил? С Виолой? Почему тогда отказался разводиться?

Муж, не глядя на меня, первым вышел из зала суда, а я задержалась. Постояла несколько минут у окна в коридоре, не хотела встречаться с Сашей на парковке. Я и к зданию суда подъехала за пару минут до заседания, чтобы не сталкиваться с мужем до начала.

За спиной ходили люди, цокали каблуки женских туфель, секретарь вызывала следующие пары развалившихся семей, а я смотрела в окно, на отцветший куст сирени, на пожухлые кисти, обречённо скукожившиеся и потемневшие, и кусала губы.

Саша приехал на суд без адвоката. Просто решительно ответил: "нет, не согласен" на вопрос судьи. Зачем? Он не обмолвился со мной ни словом. Не пытался поймать мой взгляд. Сурово поджав губы, смотрел только вперёд, на судью — молодую женщину с равнодушным, усталым взглядом. Не проронил ни одного лишнего слова. Будто не было меня в зале, не сидела я за соседним столом.

Выждав время, я поплелась по коридору к выходу из здания. Ноги были тяжёлыми, словно на мне были обуты не невесомые летние босоножки, а свинцовые ботинки водолаза. Каждый шаг давался с усилием. Шагнув за порог суда, задохнулась от горячего, пахнувшего пылью и раскалённым асфальтом июльского воздуха. Тело сразу же покрылась липкой испариной, а сердце ускоренно заколотилось.

До парковки было всего несколько десятком метров, просто завернуть за угол здания и добежать до машины, включить кондиционер в ней, и я была спасена. Но меня ждал сюрприз в виде Саши, терпеливо стоящего на самом солнцепёке у моей ласточки.

Я упрямо поджала губы и не поднимая глаз на ходу нажала кнопку, отключая сигнализацию и снимая блокировку дверей. Чем муж незамедлительно воспользовался, открыл дверцу и сел на переднее пассажирское сиденье.

Остановившись у водительской двери, я подняла глаза в небо и тяжело вздохнула, смиряясь с неизбежным.

Стоило мне сесть в салон, Саша всем телом развернулся на своём месте ко мне.

— Зачем, Лиза? — спокойно произнёс муж.

— Что зачем, Саш? — я завела двигатель и включила климат-контроль в раскалённом салоне.

— Зачем тебе адвокат? Зачем всё это?

— Развод? — погладила я ладонями горячий руль.

— Развод, адвокат, делёж. — тихо подтвердил Саша, и я подняла на него глаза.

В очередной раз, как семнадцатилетняя дурочка задохнулась от восторга. Мой муж был красив. И двадцать четыре года назад, когда я без оглядки влюбилась в него и сейчас. Господи, как же я любила его! Восхищалась, боготворила, гордилась им!

И сейчас он был невыносимо хорош. В белой рубашке с закатанными до локтя рукавами, которая оттеняла шоколадный загар. Где Саша успел так загореть? Возил свою Виолу в медовый месяц к морю?

Я смотрела и не могла