Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе
4 марта 1152 года он был единогласно избран на престол Империи. Объясняется это тем, что его отец был Штауфеном, а мать — сестрой Генриха Гордого из династии Вельфов. Кроме того, он не одобрял политику своего предшественника. Благодаря всему этому ему удалось связать между собой разные группировки в Империи; только его кандидатура давала шанс добиться приемлемого для всех компромисса. Именно на достижение последнего была направлена его деятельность в первые годы правления.
Фридрих согласился с претензиями своего родственника, Генриха Льва, на неограниченную власть над остэльбскими землями, назначение епископов в тех краях и даже признал в 1154 году его права на герцогство Баварию. Это, естественно, сильно задевало интересы Генриха из Бабенбергской династии; Фридрих начал с ним переговоры, которые завершились в 1156 году заключением приемлемого для обеих сторон компромисса.
Полностью отделенная от Австрии и уменьшившаяся в своих размерах, Бавария окончательно стала чисто немецким княжеством.
Позиция Вельфов оказалась, таким образом, весьма сильной. Это не привело к новым конфликтам только потому, что император и герцог вскоре сосредоточили свои усилия на совершенно разных направлениях — первый на юго-западном, второй на северо-восточном. Они могли даже по-родственному поддерживать друг друга: Генрих принимал участие в походах на Рим, а Фридрих оказывал при необходимости давление на светскую и духовную элиту Саксонии, в том числе на Альбрехта Медведя, стремившегося обеспечить себе полную независимость в Бранденбурге.
В Баварии с претендентами на герцогский престол предстояло найти компромисс. С Велфом VI в 1152 году получилось договориться, признав его права на Тоскану, Спо-лето и «наследство Матильды». С Генрихом Бабенбергом потребовалось больше времени; как австрийскому герцогу ему были предоставлены весьма обширные привилегии, заложившие основу самостоятельности Австрии.
Королю пришлось пойти на уступки всем сторонам, чтобы восстановить в Империи внутренний мир. Первые годы правления Фридриха оказались достаточно трудными. Иного сложно было бы ожидать — невозможно в одно мгновение превратить слабость в силу. Задача заключалась в том, чтобы постепенно утвердить свою власть, идя на компромиссы с могущественными князьями — к примеру, отказавшись по их желанию от походов в Венгрию и Бургундию. Постепенно достигнутое единство и твердая рука начали сказываться на авторитете Империи; она вновь смогла утвердиться на севере и востоке. После стремительной кампании 1157 года поляки были вынуждены подчиниться королю; Померания получила независимость от них, Силезия передана под власть дружественного князя. В 1158 году богемский правитель получил королевскую корону и стал верным сторонником Фридриха. Даже венгры оказали Барбароссе помощь в его втором походе на Рим.
Внутри Империи власть Фридриха I также не была номинальной, как ее представляют некоторые историки. У короны имелась еще масса прав, которые при умелом использовании могли обеспечить монарху доминирующее положение среди князей, а не просто место «первого среди равных». Фридрих был как раз тем человеком, который сумел это сделать. Сразу же после вступления на престол он принялся консолидировать и расширять императорский домен. Ядром последнего являлись швабские владения Штауфенов; вскоре к северо-востоку от них образовалась практически непрерывная цепь королевских земель от Нюрнберга и Эгера до Фогтланда. Западнее Фридрих создал новую опору своей власти между имперскими землями на среднем Рейне и насыщенной рыцарскими замками долиной верхнего Рейна, передав в 1156 году Пфальц своему сводному брату Конраду. Разведясь с первой женой — этот брак остался бездетным, — Фридрих в том же году женился на Беатрисе, наследнице графства Бургундия. В качестве приданого она принесла ему очень важные владения, опираясь на которые монарх смог восстановить в этом районе старые имперские права, пребывавшие в забвении на протяжении целого века.
Можно сказать, что Фридрих вторично присоединил Бургундию к Империи. Отсюда перед королем открывался новый путь через Альпы в Верхнюю Италию. Кроме того, численность находившейся в его распоряжении армии значительно увеличилась за счет тысяч бургундских вассалов супруги.
Однако не только домен являлся в те времена основой королевской власти в Империи. Права, простиравшиеся на всю территорию последней, еще не стали пустым звуком; все зависело от личности, в руках которой они находились. Фридрих защищал эти права умело и энергично, освободив, в частности, в 1155 году плававших по Рейну торговцев от незаконных пошлин. Благодаря строгости и справедливости Барбароссы королевский суд вновь стал уважаемой силой в Империи. Даже самые могущественные князья почувствовали, что отказ воевать под знаменами короля или нарушение внутреннего мира будут сурово караться.
Представляется, что уже вскоре после избрания на престол Фридрих издал закон о внутреннем мире. В нем заключался ряд норм, которые приобрели реальную силу благодаря мирным соглашениям в отдельных частях Империи, однако стали основой нового имперского законодательства. Эффект от этого закона был усилен соглашением с Вельфами и вскоре стал ощущаться. Уже в 1157 году один из хронистов отметил, что нынешнее время представляет собой «полноту мира».
Важнейшим для усиления немецкой королевской власти стало восстановление фундамента, заложенного при Оттоне Великом и с тех пор уже наполовину разрушенного. Речь шла о тесном союзе между короной и немецким епископатом. Представления самого Фридриха соответствовали в этом отношении духу времени. Хронист более поздней эпохи вложил в уста Барбароссы следующие слова: он не будет отменять уступки, на которые шли его предшественники в вопросе назначения епископов, однако все оставшиеся права станет упорно защищать. Как часто случалось в то время, эти права нигде не были толком зафиксированы; речь шла скорее о традиции, в нескольких важных пунктах отмененной пунктами Вормсского конкордата. Как и любая традиция, она склонялась под напором власти и личности. Если в последние десятилетия уступать приходилось королям, то теперь Фридрих повернул эту тенденцию вспять.
Барбаросса использовал оставшиеся у короны права, чтобы оказывать решающее влияние на назначение епископов. Два последних правителя добровольно ограничивали свои полномочия, однако Фридрих умел настаивать на своем уже в момент выдвижения кандидата на вакантную кафедру. Если избирались сразу два претендента, король вмешивался жестко и порой с нарушением конкордата, обеспечивая успех своему кандидату. Так, уже в 1153 году он одержал первую впечатляющую победу над курией, назначив Вихманна архиепископом Магдебургским. Вскоре Фридрих сделал еще один шаг вперед: князья согласились с тем, что при наличии двух претендентов король имеет право назначать по своей воле третьего (так называемое «право деволюции»).
Барбаросса энергично сопротивлялся стремлению курии утвердить свое влияние за счет королевских прав. Он гарантировал светским выборщикам право голоса при избрании духовных князей и затруднил любые апелляции к Риму. Фридрих строго придерживался принципа, что королевская инвеститура является абсолютной необходимостью для того, чтобы избранный епископ вступил в свои права. Инвеститура должна была предшествовать
