Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич
Таким образом, есть достаточно оснований полагаться на данные о браке Владимира Святославича с «чехиней», от которого родился его первенец Вышеслав. Для нас, однако, важно знать, когда состоялся этот брак. Terminus ante quem нетрудно вычислить, зная возраст Ярослава Владимировича к моменту его смерти — 76 лет (ПСРЛ, 1, стб. 162; 2, стб. 151).
Ярослав скончался 20 февраля 1054 г.,[31] следовательно, должен был родиться либо до 20 февраля 978 г., либо, по древнерусскому счету, до 20 февраля 979 г. Действительно, первый вариант противоречит списку сыновей Владимира, где Святополк показан третьим по старшинству перед Ярославом; между тем Святополк родился во второй половине 978 г., после того как в июне Владимир овладел Киевом (мы полагаемся на дату вокняжения Владимира в Киеве, приводимую Иаковом Мнихом — 11 июня 978 г. [Зимин, 1963, с. 72], по причинам, которые будут изложены ниже). Отсюда заключаем, что Ярослав родился не слишком много ранее февраля 979 г., осенью-зимой 978—979 гг. В таком случае Изяслав, старший из сыновей от Рогнеды, появился на свет не позднее начала 978 г., а Вышеслав — по крайней мере несколько ранее этого срока. Это значит, что чешский брак Владимира был заключен самое позднее на рубеже 976—977 гг. или весной 977 г.
Менее определенны, хотя и достаточно выразительны, данные о связях с Чехией древлянского князя Олега Святославича. А. В. Флоровский (1974, с. 312-316) обратил внимание на содержащиеся у некоторых писателей XVI–XVII вв. сведения о русском происхождении знатного моравского рода Жеротинов. В 1593 г. в одном из своих трудов по истории Моравии Бартош Папроцкий, ссылаясь на какие-то находившиеся в его распоряжении «анналы русские и польские», представил в качестве родоначальника Жеротинов некоего русского князя, сына князя «Колги» Святославича и племянника князей Ярополка и Владимира; он был отправлен в Чехию отцом из опасений перед Ярополком, от руки которого «Колга» затем и погиб (Paprocki, 1941, s. 46). Несколько иную версию находим столетием позже, но со ссылкой на сочинение 20-х гг. XVI в. Яна Амоса Коменского (который, в свою очередь, якобы опирался на какие-то «древние русские летописи»), у Пешины из Чехорода (Pešina, 1677, р. 230-233). Здесь легендарный прародитель Жеротинов назван Олегом и также племянником русского князя Ярополка; в дальнейшем Пешина пытается неудачно «усовершенствовать» предание, сообщая заодно ряд деталей о деятельности Олега в Моравии, которые нас здесь ни в коей мере не интересуют.
Взаимосвязь между версиями Б. Папроцкого и Пешины, с одной стороны, а с другой, — между ними и летописным повествованием об усобице Святославичей очевидна. Ближе всего к летописи дело изложено у Б. Папроцкого, тогда как Пешина по недоразумению перенес на сына имя отца. Единственное, чего нельзя было заимствовать из летописи в ее нынешнем виде — это сведений о сыне Олега Святославича и его отправлении в Чехию. Если мы имеем дело с творчеством неизвестного автора легенды о русском происхождении Жеротинов, который в духе времени сочинял панегирическое родословие, то почему на роль знаменитого предка избрана столь незначительная и совершенно никому не известная фигура как древлянский князь Олег? Это обстоятельство ощущалось как явный дефект, вследствие чего возникали «исправленные» варианты генеалогии, возводившие Жеротинов к византийским императорам, хотя и все равно через русское посредство — через Изяслава Владимировича, который ошибочно считался сыном Владимира от гречанки Анны (Флоровский, 1974, с. 315). Мы, конечно, поостережемся воспринимать сведения о сыне Олега Святославича буквально и считать их частью утерянных «древних русских анналов». Их можно было бы вообще оставить в стороне как труднообъяснимый и бесполезный для изучающего X в. генеалогический курьез, если бы не вырисовывающийся «чешский фон» событий второй половины 970-х гг. на Руси. Поэтому допускаем, что так или иначе память о каких-то связях (быть может, брачных) с Олегом Святославичем могла сохраниться в Моравии и в генеалогически упрощенном виде — через постулируемого сына Олега — отразиться в родословии Жеротинов.
Коль скоро киевский князь Ярополк в войне 974—977 гг. германского императора Оттона II против чешского князя Болеслава II выступал союзником Германии, а Владимир Новгородский в это же время женился на чешке, то неизбежно напрашивается предположение, что киевско-немецкому союзу Болеслав попытался противопоставить новгородско-чешский. Мысль о возможности союза между Владимиром и Болеславом уже возникала в историографии, но в связи с неверными догадками о русско-польском альянсе против Чехии при Ярополке (Kolafa, 1982, s. 81-96). Было бы естественным, если бы чешский князь попытался привлечь на свою сторону также Олега Древлянского, который уже в силу своей географической близости к Киеву весьма подходил на роль сдерживающего фактора по отношению к Ярополку. И действительно, данные о контактах Олега Святославича с Чехией, хотя и глухие, как мы видели, имеются. Таким образом, на Руси, похоже, сложилась коалиция младших Святославичей против старшего Ярополка. Если так, становится понятным, почему дружины киевского князя, прежде чем двинуться в Побужье, были вынуждены взять Овруч, а Владимир, узнав об этом, «убоявся бежа за море». В соответствии со сказанным ход событий должен был бы рисоваться следующим образом.
Выше мы определили, что Изяслав Владимирович родился не позднее начала 978 г., т. е. взятие Владимиром Полоцка состоялось самое позднее весной 977 г. Отсюда заключаем, что бегство новгородского князя за варяжской подмогой приходилось на весну 976 г. или более раннее время, так как вернуться он мог не позднее окончания навигации 976 г. Это, в свою очередь, означает, что поход Ярополка на Овруч состоялся зимой 975—976 гг. или ранее. В то же время более ранняя датировка, чем лето 975 г., в данном случае уже невозможна, так как переговоры между Оттоном и Ярополком, а значит — и между Болеславом и младшими Святославичами, не могли начаться прежде лета-осени 974 г.: ведь только к июню этого года относятся первые сведения о возмущении Генриха Баварского и его союзе с чешским князем (Böhmer, II/2, №667b). Таким образом, интересующие нас даты оказываются «зажаты» в небольших промежутках: гибель Олега — между летом 975 и зимой 975—976 гг.; бегство Владимира «за море» — между осенью 975 и весной 976 г. (до этого времени, в течение 975 г., состоялся брак Владимира с «чехиней»); возвращение его с наемными варягами — между весной и осенью 976 г., в течение навигационного сезона; взятие
