У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

В том же году в рамках Виргинской компании часть ее видных членов создала новую — Компанию островов Соммерса[120]. Виргинский совет получил за это 2 тыс. ф., а устроители — отдельную колонию и надежду на то, что она принесет те прибыли, которые так и не удавалось получить от Виргинии: там были более благоприятные климатические и природные условия, там легче решалась проблема обеспечения колонистов продовольствием, все говорило о возможности разведения сахарного тростника, табака, имбиря, винограда, которые испанцы с выгодой сбывали в Европу. Кроме того, острова Соммерса лежали на пути в Вест-Индию, которую «елизаветинцы» продолжали считать объектом «законного морского разбоя» (среди них упоминавшийся ранее Роберт Рич). Казначеем и здесь избрали сэра Томаса Смита. Так как острова не попадали в пределы 100-мильной морской зоны, которая предоставлялась Виргинской компании по хартии 1609 г., то Виргинский совет ходатайствовал о внесении в нее дополнений.

12 марта 1612 г. король даровал Виргинской компании новую хартию[121]. Она подтверждала прежние льготы и вводила новые правила. Во владения компании кроме прежних включались «различные острова, заброшенные и необитаемые, те из них, что уже стали известны и открыты благодаря стараниям, морским путешествиям и расходам указанной компании, и те, которые остаются еще неизвестными и неоткрытыми, но которые могут быть важны для этой компании в интересах ее безопасности, а также для ее торговли, освоения и заселения»[122] в пределах 300 лиг[123] от любой точки побережья колонии между 41° и 30° с. ш.

Для решения текущих дел общие собрания должны были теперь собираться регулярно не реже одного раза в неделю при кворуме из пяти советников (включая казначея или его заместителя) и 15 рядовых членов. Кроме обычных собраний (assembly, court), предусматривались квартальные большие собрания (Great or General Courts): в январе (Hillury), на пасху (Easter), на троицу (Trinity) и в сентябре (Michas Terms). К ним полностью перешло право избрания членов Виргинского совета, казначея, его заместителя, а также функции, принадлежавшие ранее совету: назначение всех служащих и офицеров, издание законов и постановлений, определявших деятельность компании и колонии, наделение землей, решение главных коммерческих и организационных вопросов. А так как окончательный прием в члены компании решался тоже общим собранием, где каждый, независимо от числа приобретенных им акций, имел один голос, то совершенно очевидной становилась наметившаяся еще в 1609 г. «демократизация» управления, дальнейшая эволюция компании к буржуазной форме организации.

Хартия рекомендовала судам оказывать компании в пределах закона всяческое содействие в получении с подписчиков числившейся за ними задолженности. Хартия узаконила виргинскую лотерею и предоставила казначею и совету право составить ее условия по своему усмотрению. С новой даты, 1612 г., устанавливался срок освобождения компании от пошлин на ввоз в Виргинию и вывоз из нее товаров и людей. Срок распределения дивидендов оставался прежним — через семь лет считая с 1609 г.

В мае 1612 г. Виргинский совет опубликовал памфлет «Новая жизнь Виргинии — вторая часть новой Британии», авторство которого приписывается Роберту Джонсону и в котором в радужных тонах излагалась история колонии за первые пять лет; в 1613 г. были изданы «Хорошие новости из Виргинии», рассказанные тамошним священником Александером Уитекером, и «Описание Бермудских островов, раньше называемых островами Соммерса»[124].

Желая сделать колонию полем более широкой деятельности, Виргинский совет переправил туда шелковичных червей (1612 г.). Они не прижились. Дали, правда, хорошие всходы посадки табака, но главными предметами вывоза оставались лесоматериалы и сассафрас. Высокая смертность, вызванная трудными условиями жизни и болезнями, не позволяла добиться ощутимых результатов в экономическом развитии колонии.

Как уже указывалось, в колонию уезжали владельцы акций (adventurer-planters), главным образом из числа колониальной администрации; те кто уплатил за свой проезд и считался обладателем одной акции в будущем (planters); те, чей проезд оплачивался их родственниками, приходом или хозяевами (судьба будущей акции зависела от отношений и договоренности отправляемого и отправляющего); те, кого компания посылала за собственный счет (их число постепенно стало превышать остальные категории поселенцев). С последними заключался контракт (indenture) на определенный срок (семь лет, иногда менее), в течение которого они обязывались (bind themselves, were bound) за «достаточное и разумное» питание и снаряжение выполнять поручаемую им работу по специальности или любую, предписанную колониальной администрацией.

Законтрактованные поселенцы назывались «сервентами» (bound, indented, indentured servants). Будущие колонисты, чей отъезд кем-либо оплачивался, рекрутировались в основном из крестьян, оказавшихся без дома, земли и занятий главным образом в результате обезземеливания; из военных, не находивших себе применения; из бедняков, от которых хотел отделаться приход; из неугодных членов семей, должников, и т. д. Сервентов набирали из тех же категорий населения, а также в значительной мере из осужденных[125].

Таким образом, значительное число колонистов отправлялись в Виргинию против собственной воли или из-за крайней нужды. Ехали они в неизвестную страну и без уверенности получить земельный надел, о котором велись ни к чему не обязывающие разговоры. Часть колонистов, особенно в самые первые годы колонизации, составляли «джентльмены» (порой самозванные и неимущие), как правило, презиравшие труд, мечтавшие о приключениях и случайном обогащении. Иначе говоря, колония не изобиловала равноправными единомышленниками, заинтересованными в деле тружениками, хорошими и нужными специалистами, в частности земледельцами[126]. К неизбежным трудностям жизни в девственной стране прибавлялись трудности, проистекавшие от подбора людей[127].

Джонсон в «Новой Британии» предупреждал о такой опасности. В памфлете «Нужды Виргинии» компания признавалась, что отправила туда «большое число бездельников, готовых скорее умереть от голода, чем работать»[128]. В этом была доля истины. Но не бездельники создавали главные препятствия прогрессу колонии. Ведь тот же Джонсон считал необходимым как можно быстрее вернуть вложенные в дело деньги и получить возможно большую прибыль. Из этого следовало, и об этом уже во всеуслышание сказал Джон Смит, что колонистов, при всех трудностях еще не устроенного заокеанского быта, заставили сразу же работать на компанию, отрывая от насущных забот, всегда недостаточно снабжая припасами. При обязательности многолетней и совместной жизни и работы, при абсолютной власти губернаторов, лично заинтересованных в получении крупных дивидендов, к тому же имевших дело с «преступниками» и «отребьем», стремление к прибыльности колонизации вылилось в установление поистине каторжного голодного режима с непосильным трудом и палочной дисциплиной.

Положение сервентов немногим отличалось от положения рабов. Закабалявший их контракт даже при желании не мог быть выполнен в том