У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин
Как всегда, труд в таких условиях оказывался малопроизводительным. Губернаторы[130], особенно Дейл, стремились стимулировать его мерами принуждения. Не давая искомого результата, эти меры в сочетании с трудными условиями существования порождали недовольство в среде колонистов, всякое проявление которого жестоко каралось. Хартия 1612 г. предусматривала строгие наказания для тех, кто, согласившись стать поселенцами и получив за это какую-либо плату или заключив контракт, пытались потом скрыться, отказывались отправляться в колонию, возвращались с полпути, бежали из нее, распространяли о ней порочащие сведения. Таких людей предписывалось привлекать к ответственности на месте, в Англии, с последующей отправкой в колонию для исполнения ими там взятых на себя обязанностей или сразу посылать в колонию для наказания, с последующим исполнением этих обязанностей. В самой Виргинии сурово наказывали за самые небольшие проступки. Мучительные пытки и смертная казнь были обыденным явлением. Смерть ожидала похитившего несколько колосьев, не успевшего в течение часа донести о «заговоре». Драконовский режим был узаконен специальными постановлениями и приказами[131].
Отражением тогдашнего положения в колонии является содержащееся в «Общей истории» Джона Смита свидетельство очевидца, жившего в Виргинии при правлении Дейла, и комментарий к этому свидетельству самого Смита. Очевидец оправдывал строгость виргинских законов необходимостью поддержания дисциплины и подавления недовольства. «Не исполняйся они со всей точностью, я не знаю, как бы была предотвращена полная гибель колонии при имевших место заговорах Веббса и Прайса — в первый год его (Дейла. — Л. С.) правления, а позже — при заговорах Эбботса и других, еще более опасных». Смит замечал: «Указанного Джеффри Эбботса, которого осуждает автор приведенных строк и которого казнил губернатор, я знаю. Он долго служил в Ирландии и Нидерландах. В колонии он был сержантом в моем отряде, и я никогда не видел в Виргинии лучшего солдата, более дисциплинированного и сообразительного, а также более выносливого и трудолюбивого, более враждебного тем, кто хотел бежать из колонии или причинить ей вред; я не знаю, были ли недостаточны его заслуги или в нем взяли верх скрытые низменные страсти… Как бы то ни было, кажется, он был наказан за свои проступки, никогда не будучи награжден за свои достоинства»[132]. В другом месте «Общей истории» рассказывалось о попытке «недовольных… бежать на маленьком судне, которое было перехвачено, а часть беглецов казнена»; о бедствующих сервентах, которые не желали своим трудом пополнять казну компании[133].
Владения Виргинской компании. 1606–1620
Первые английские поселения в Виргинии. 1607–1630
Мрачная слава о нестерпимости виргинской жизни, о несоблюдении там прав колонистов, оговоренных хартиями, распространилась по всей Англии[134]. Это, естественно, сказывалось на возможности привлечения новых поселенцев и средств для развертывания дела. Наступил новый спад в деятельности компании, который всеми силами старались преодолеть ее лидеры. В 1614 г. Виргинский совет, учитывая, что 140 пайщиков его предприятия являются членами палаты общин, обратился к парламенту с просьбой о предоставлении субсидий. Парламент просьбу отклонил, боясь спровоцировать этим войну с Испанией. Более удачной была апелляция к Тайному совету, но помощь его ограничилась призывом к купцам столицы (1614 г.) и других городов (1615 г.) активней участвовать в виргинской лотерее[135]. Так как вера в доходность предприятия была подорвана, то на призыв откликнулись немногие. Один из лондонских купцов писал в 1615 г.: «Я не могу найти ни одного заморского владения [для помещения капитала или торговли]; о Бермудах еще ничего не известно в этом отношении; о Виргинии известно немногое; теперешний доход от этих колоний не превышает груза одного корабля»[136].
В том же 1615 г. Яков I назначил комиссию, которая была призвана отбирать будущих поселенцев из числа осужденных. Ограничением для такого отбора служили только приговоры, вынесенные за убийство, изнасилование, колдовство и вооруженный грабеж. Срок пребывания в Америке определялся самой комиссией. Деятельность последней возобновлялась несколько раз[137]. Чтобы приукрасить все эти вынужденные меры, приобрести новых акционеров и набрать добровольцев для отправки за океан, компания издала «Рассказ о теперешнем положении в Виргинии»[138]. Его автор, секретарь и член совета колонии, красочно описывая наблюдаемую им жизнь Джеймстауна, много писал о развитии там табаководства, которым особенно успешно с 1612 г. занимался поселенец Джон Ролф. Первый выращенный им виргинский табак был доставлен в Лондон капитаном Робертом Адамсом на корабле «Элизабет» 20 июля 1613 г.
Так как имевшихся у компании средств хватало только на ведение самых насущных текущих дел, то лотерея осталась почти единственным источником финансовых поступлений. Для снабжения колонистов, оставленных фактически на произвол судьбы, наиболее предприимчивые и не терявшие надежд ведущие члены компании создали «Особое акционерное общество для торговли с Виргинией», чаще именовавшееся «Мэгезин» (Magazine). Оно, как ранее Компания островов Соммерса, считалось входящим в сферу деятельности Виргинской компании. Влиятельность пайщиков «Мэгезин» (главные из них — Томас Смит и его зять Роберт Джонсон) позволила им монополизировать торговлю с колонией. Формально их финансовая отчетность должна была контролироваться правлением Виргинской компании. Фактически «Мэгезин» оставил компании наиболее трудные и накладные функции: управление и колонизацию. Сам же, используя свою монополию, получал немалые выгоды, особенно когда колонисты оказались способными оплачивать поставки произведенными ими продуктами[139].
«Мэгезин» приступил к торговым операциям в 1616 г. Осенью этого года в Виргинию прибыл первый его корабль — «Сьюзн». Ранее, 12 июня, в Англию вернулся губернатор Дейл. Он объявил, что осуществленные им преобразования дали положительные результаты и компания может наконец надеяться на прогресс в делах колонии.
Преобразования состояли в частичном отказе от существовавшей системы принудительного совместного труда колонистов на компанию и для собственного прокормления, труда, организуемого, распределяемого, контролируемого и руководимого губернатором, его помощниками и надсмотрщиками, ничем не оплачиваемого, кроме голодного пайка, ничем не стимулируемого, кроме наказаний. Имеющиеся данные не позволяют воспроизвести новую систему с абсолютной точностью. Кратко она изложена в «Общей истории» Смита[140]. Большинство авторов отталкиваются от труда Ф. А. Брюса[141]. С
