У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

«Общая история Виргинии, Новой Англии и островов Соммерса…» Джона Смита

Наиболее дисциплинированным и работоспособным колонистам (протеже губернатора?) выделялись участки по 3 акра расчищенной земли (private garden). Их держатели — тенанты (tenants) несли определенные повинности: выплачивали натуральную ренту — с каждого работающего мужчины 2,5 барреля[142] зерна (corn)[143] в год, поступавшего в общий склад; были обязаны отработать месяц, исключая время жатвы и посева, на «общей земле» компании (common, publique garden).

11 месяцев на «общей земле» работали сервенты. Все произведенное ими за это время, исключая 2 бушеля зерна, которые шли в их распоряжение, сдавалось в склады компании. Один месяц они работали на себя. Был ли это какой-то определенный месяц или проводился подсчет отдельных дней, используемых для работы на себя, установить не удается. Неясно также, выделялись ли сервентам особые участки (какого размера?) в пределах «общей земли» или они пользовались приусадебными участками, если владели домом, что представляется маловероятным.

Когда основывалась колония, все обитали в палатках и построенном вначале «общем доме». Позже построили дом губернатора, склады и другие общественные здания. Постепенно в собственные дома переселялись свободные колонисты. Переселение шло медленно, так как возведение домов затруднялось занятостью на общих работах, нехваткой строительных материалов (их отправляли в Англию), отсутствием нужного числа специалистов необходимых транспортных средств. Сервенты компании, как правило, продолжали жить в «общем доме», а сервенты отдельных колонистов — в доме или при доме хозяина.

В американской исторической литературе часто упоминается прокламация Дейла, в которой он якобы обещал каждому приехавшему в колонию (с семьей) за свой счет четырехкомнатный дом, огороженный приусадебный участок в 12 акров (только для разведения продовольственных культур), необходимый инвентарь, живность и запас продовольствия на год[144]. Однако имеющиеся данные о тогдашних возможностях колонии, страдавшей от нехватки жилья, снаряжения, рабочих рук и продуктов питания, не позволяют поверить в серьезность изложенного обещания. Скорее всего то был посул для привлечения новых колонистов. В этом убеждает знакомство с последующей историей Виргинии. Маршалл Харрис в своем фундаментальном исследовании обращает внимание на то, что «бедные люди не располагали достаточными средствами для отъезда в Америку. Хотя точную цену стоимости снаряжения и проезда установить не удается, она должна была быть сравнительно велика, так как для возмещения затрат, если нужную сумму выплачивала компания, требовалось семь лет службы по контракту. С другой стороны, предложение вряд ли было привлекательным для тех, кто был в состоянии оплатить свой проезд. Сомнительно, чтобы многие воспользовались предложением Дейла»[145].

Элфрид Н. Чэндлер утверждает, что в результате реформы Дойла получил землю «каждый колонист, многие из которых были законтрактованные сервенты, чей срок службы истек»[146]. Какая-то связь с окончанием обязательного срока службы для колонистов, быть может, имелась, но относительная. Поселенцев, отправленных в Виргинию в первые годы существования колонии, в живых почти не осталось. Первый раздел дивидендов, при котором распределялась земля, производился уже в 1616 г. Сервенты к нему никакого отношения не имели. Документальных данных, говорящих об освобождении сервентов и передаче им земельных наделов в период второго правления Дейла (1614–1616), не имеется. Не говорят об этом и наиболее авторитетные исследователи, в частности Ф. Брюс и Джеймс Кортис Бэллаг. Они убедительно доказали, что даже свободные колонисты, ставшие тенантами, ни свободой, ни землей в полной мере не располагали. При этом тенантами становились немногие: «те, кто был способен выплатить очень большое вознаграждение за свою свободу и наделение землей», — как утверждал Брюс[147]. Бэллаг писал: «Нет никаких указаний на то, что виргинские колонисты, за исключением крупных акционеров, таких, как капитан Джон Мартин и лорд Делавэр, и, может быть, тех, кто был освобожден в 1617 г. за строительство Чарлз-сити, участвовали в разделе земли»[148].

Тем не менее даже небольшая возможность проявления инициативы и предприимчивости, открывшаяся после реформы Дейла, дала ощутимый толчок к более производительному труду, а кроме того, несколько облегчила задачу обеспечения колонии продовольствием. Колонист Ралф Хеймор, доверенное лицо губернатора, сообщал в те дни на родину: «Когда мы питались, получая продукты из общего склада, и работали совместно, каждый норовил увильнуть от своих обязанностей или исполнял их нерадиво, даже самые честные делали за целую неделю столько, сколько теперь они делают для себя за один день; никто тогда не заботился производить больше, считая, что при удачном урожае они получат свое пропитание, а поэтому тридцать человек выращивали кукурузы меньше, чем теперь трое или четверо, работая на себя»[149]. В 1616 г. в отчете администрации колонии, присланном в Лондон, говорилось: «Они сеют и выращивают зерновые (corn) в достаточном количестве, без понукания и принуждения; их крупный рогатый скот исчисляется сотнями голов, свиньи — многими тысячами, у них множество коз и домашней птицы; каждый имеет дом и землю для собственных нужд»[150].

В новых условиях колонисты перестали держаться за Джеймстаун, где прежде хранились все основные запасы, и начали искать места для новых поселений, правда неподалеку. Появилось несколько поселков: Энрико, Бермуда, Кикаутан, Чарлз, Вест, Ширли. Некоторые из них по числу жителей быстро догоняли Джеймстаун.

Вот как описывал Энрико упомянутый ранее Ралф Хеймор: «Город расположен на небольшой возвышенности, с трех сторон окружен рекой и на перешейке отгорожен палисадом, что делает его подобным острову; он имеет три улицы с хорошо построенными домами и красивой церковью, а также более фундаментальные здания (они построены из кирпича): склад, сторожевые башни и др. На берегу реки стоит несколько домов, где живут наиболее солидные люди типа английских фермеров, которые принимают участие в постоянном дежурстве по охране города.

На расстоянии приблизительно 2 миль от города, на той же стороне реки, опираясь концами в ее берега, тянется еще один палисад длиной около 2 миль, охраняемый часовыми; там расположены огороженные поля, которых, я думаю, с избытком хватит на всех, кто сможет приехать сюда в ближайшие три года.

На другой стороне реки для защиты города и для охраны наших свиней предполагается выгородить участок в две с половиной мили… защищенный небольшими фортами, вернее палисадами…»[151].

Увы, при действительных изменениях к лучшему оптимизм компании и колониальных властей, заинтересованных в пропаганде своих административных способностей, был чрезмерным, картины, рисуемые в отчетах правлению компании, чуть ли не фантастическими. К описываемому времени в Виргинии не было еще ни одного плуга. В результате реформы часть людей занялась в основном собственным хозяйством, а из Лондона настойчиво требовали виргинскую