Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

образом, поместить на последней строке предыдущего fol. 176r, пока еще не заполненного до конца. И только через некоторое время хронист собственной рукой вносит исправленный текст окончания главы VII, 75 вместе с записанной тогда же главой VII, 76. Затем, в сентябре-октябре 1018 г., в процессе работы над VIII книгой он получает сведения о событиях на Руси и ту часть их, которая относится к Владимиру, помещает на свободном fol. 175r в качестве продолжения своего рассказа об этом князе.

Таким образом, текстологические наблюдения над последними главами VII книги «Хроники» Титмара Мерзебургского, посвященными событиям конца 1017 г., убеждают в том, что в момент их записи автор еще ничего не знал о походе польского князя Болеслава I Храброго на Киев летом 1018 г. (так из общих хронологических соображений считал уже С. Закшевский: Zakrzewski, 1925, s. 417, przyp. 15). В главе VII, 65 рассказывается о каком-то более раннем выступлении польского князя против Ярослава — вероятно, после ухода последнего из-под Берестья в 1017 г. — с целью водворения Святополка в одном из русских городов, скорее всего, в том же Берестье, западном форпосте Туровского удела Святополка (Rhode, 1955, s. 66; Łowmiański, 1970, s. 240-243). В самом деле, согласно недвусмысленному свидетельству Титмара, Берестье в 1017 г. перешло в руки Ярослава. Нам уже приходилось отмечать (Назаренко, 1984б, с. 16, примеч. 17; он же, 1993б, с. 157-158, коммент. 42), что в науке закрепился неверный перевод фразы Титмара «... nilque ad urbem possessam proficisse», которая почему-то понимается так, будто Ярослав осаждал какой-то город, но не сумел овладеть им (Фортинский, 1872, с. 194; Линниченко, 1884, с. 90; Zakrzewski, 1925, s. 300; Laurent—Strebitzki, 1892, s. 323; Holtzmann R., 1939, s. 334; Jedlicki, 1953, s. 562; Rhode, 1955, s. 60, Anm. 136; Widera, 1961, s. 39; Grabski, 1957, s. 196; Kuczyński, 1958, s. 244; Пашуто, 1968, c. 36; Свердлов, 1972б, c. 291; он же, 1, с. 65; Рапов—Ткаченко, 1980, с. 61; Poppe, 1981а, р. 20; и др.). Между тем смысл слов Титмара совершенно противоположен: «urbs possessa» (participium perfecti passivi) может обозначать только город, которым уже овладели, а никак не тот, которым еще только предстоит овладеть; в последнем случае стояло бы «ad urbem possidendam» (ср. Thietm. II, 6, p. 46: «ad Mogontiam denuo possidendam» — «для того, чтобы снова овладеть [городом] Майнцем»). Правильно понял текст только М. С. Грушевский (2, с. 11; см. также вслед за ним: Головко, 1988, с. 25; смысл возражений М. Б. Свердлова [1996, с. 621, коммент. 1] остался нам непонятен: суть дела не в том, что предлог ad может иметь и «целевое значение», а в том, что пассивное причастие прошедшего времени не могло выступать в роли герундия). Тот факт, что Берестье располагалось на правом, русском, берегу Западного Буга, не может служить аргументом против его отождествления с городом, атакованным Ярославом в 1017 г., как иногда считали (Линниченко, 1884, с. 87, примеч. 1), так как бежавшему в Польшу после поражения у Любеча Святополку естественно было укрыться именно в Берестье.

Этот вывод существен еще и в том отношении, что снимает многократно высказывавшиеся недоумения по поводу несоответствия данных Титмара о «веселом возвращении» («hilaris rediit») Болеслава из якобы киевского похода 1018 г. с рассказом «Повести временных лет», рисующей это возвращение как поспешное бегство в результате антипольского народного возмущения, подстрекаемого «безумным» Святополком (ПСРЛ, 1, стб. 143-144; 2, стб. 131). Такое противоречие (наряду с некоторыми другими соображениями) породило сомнения в достоверности летописной версии, которую объясняли припоминаниями о более близких времени летописца событиях — польской помощи киевскому князю Изяславу Ярославичу (1054—1078, с перерывами) в 1069 г. (там же, 1, стб. 174; 2, стб. 163; см. также главу XI) (Karlowicz, 1872, s. 19; Линниченко, 1884, с. 94; Шахматов, 1908в, с. 439-440; Ильин Η. Н., 1957, с. 111-112; Kuczyński, 1958, s. 255; Королюк, 1964, с. 258; Головко, 1988, с. 32), хотя предпринимались и попытки как-то согласовать данные Титмара с древнерусской летописью (Ловмяньский, 1967, с. 27; Свердлов, 1972а, с. 154-155). Теперь же сообщение в главе VII, 65 Титмаровой «Хроники» о «веселом возвращении» Болеслава из числа аргументов в споре об обстоятельствах возвращения польского князя из Киева в 1018 г., полагаем, надо исключить.

Итак, если после всего сказанного согласиться с предположением Р. Хольтцманна, то надо будет признать, что Берестье и было тем городом Святополка, который пришлось вторично, прежде чем направиться к Волыню навстречу польскому войску, брать Ярославу летом 1018 г. Вместе с тем, принимая к сведению сообщение Титмара о неизвестном по другим источникам походе Болеслава против Руси осенью 1017 г., вовсе не обязательно вслед за Р. Хольтцманном связывать его с другим сообщением хрониста о взятии Ярославом какого-то Святополкова города, имевшем место, как мы выяснили, до сражения у Волыня, т. е. до 22 июля 1018 г. Более вероятным представляется другое решение. Коль скоро анахронистический характер известия Титмара о захвате Ярославом братия города объясняется тем, что главы VIII, 31-33 являются не вполне обработанной записью устного рассказа, то нельзя ли в самом тексте обнаружить какие-либо следы логики рассказчика, которые могли бы послужить ориентиром для датировки этого события? Нам кажется, что можно. Ведь непосредственно вслед за ним у Титмара идет речь о печенежских набегах на Киев и о большом киевском пожаре. Между тем есть основания думать, что и эти события имели место не после битвы у Волыня, а до нее, но, в отличие от занимающего нас известия о городе Святополка, захваченном Ярославом, они поддаются определенной датировке по данным других источников.

К 1017 г. приурочивает какой-то пожар в Киеве «Повесть временных лет», но текст этой статьи испорчен и выглядит по-разному в различных списках. В Лаврентьевском списке видим явно дефектное: «Ярослав иде (куда? — А. Н.) и погоре церкви» (ПСРЛ, 1, стб. 142). В списках группы Ипатьевского фраза уже подправлена: «Ярослав ввоиде в Кыев и погореша церкви» (там же, 2, стб. 130); аналогичный вариант находим в Радзивиловском и Академическом списках, которые нередко обнаруживают специфические схождения с Ипатьевским, в отличие от Лаврентьевского: «Ярослав вниде в Киев и погореша церкви» (там же, 1, стб. 142, примеч. и, 69-70; 39, с. 62). Так как в статье предыдущего года летописец уже сообщил, что «Ярослав же седе Кыеве» после победы над Святополком у Любеча, то с учетом приводившегося нами выше известия «Новгородской Первой летописи» о походе Ярослава к