У истоков американской истории. Виргиния и Новый Плимут, 1606-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин
Табак не шел в пищу. «Мэгезин», торгуя им с большой для себя выгодой, снабжал колонию продовольствием из рук вон плохо и по очень высоким ценам[162]. Поселенцы нуждались в самом необходимом, жили под страхом голода[163]. Губернатор, радея только о собственной выгоде, запустил хозяйство компании и постепенно стал использовать ее сервентов и других колонистов для работы на своей земле[164].
Эргалл был послан в Виргинию временным губернатором. Его должен был сменить лорд Делавэр, который на пути в колонию умер. Среди документов, где нашла отражение его деятельность накануне отплытия в Америку, сохранился один, особенно интересный, проливающий свет на отношения, возникавшие между остававшимся на родине владельцем земли, его компаньоном-колонистом и законтрактованными сервентами. Документ этот — соглашение, заключенное между лордом Делавэр и лордом Сауч[165]. Последний вручил лорду Делавэру 100 ф. ст. с тем, чтобы тот отвез в колонию семь работоспособных мужчин[166]. На месте назначения следовало «использовать их труд с наибольшей выгодой». «Третью часть прибыли, полученной от их труда», лорд Делавэр обязывался отсылать в Англию. После истечения «установленного для той страны срока» законтрактованным работникам надлежало предоставить свободу и земельный надел, за владение которым они должны были выплачивать ренту, «какую могут выдержать». Эта формула, с одной стороны, говорит о явно эксплуататорской сущности заключенного соглашения в отношении контрактуемых работников, а с другой — о том, что вводимая система находилась еще в стадии становления.
Прошло около года с момента получения в Лондоне цитировавшегося письма Джона Ролфа, когда Сэндис, которому он писал, сообщил на собрании компании, что дела Виргинии весьма печальны. К 1 апрелю 1618 г. в колонии насчитывалось всего 400 человек, из которых сельским хозяйством умела и могла заниматься лишь половина. На всех имелся только один плуг. Если в 1617 г., когда писал свое письмо Ролф, на «общей земле» компании работала солеварня, трудились 54 сервента и 81 тенант, выращивая кукурузу, а на выделенных лугах паслись 80 коров и 88 коз; если эта земля приносила тогда прибыль в 300 ф., то теперь она опустела, не давая ни зерна, ни пенни дохода, и на ней паслось всего шесть коз. Долг компании достиг в 1618 г. 8–9 тыс. ф. ст. Это, восклицал Сэндис, «результат 12 лет деятельности и расходов более чем на 100 000 марок!»[167]
Позже виргинские колонисты, рассказывая о своей жизни до 1618 г., утверждали, что их уделом была гибель от голода или невыносимых условий жизни: «Те, кто выжил, а это были те, кто поставил на карту свою голову и состояние, принуждались служить компании, будто они были ее рабами; семь-восемь лет они были обречены добывать свою свободу тяжелым и рабским трудом, подобно самому подлому преступнику, вывезенному из Ньюгетской тюрьмы»[168]. Это обвинение, выдвинутое в 1624 г. при особых обстоятельствах, не отличалось беспристрастностью. Не отличались беспристрастностью письмо Ролфа и заявление сэра Эдвина Сэндиса. Тем не менее критики находились ближе к истине[169]. Это явствует хотя бы из того, что именно в 1618 г. компания вынуждена была серьезно задуматься над своей дальнейшей судьбой, над тем, какие спасительные меры надлежало принять.
Казначей сэр Томас Смит и его сторонники, как правило, участвовавшие с ним в различных коммерческих делах, приносящих доходы (в частности, «Мэгезин»), склонны были ожидать лучших времен. Наиболее важным — до их наступления — они считали привлечение новых пайщиков, что обеспечило бы временное удовлетворение насущных финансовых нужд. Другие — граф Саутгемптон, Роберт Рич, ставший в 1618 г. графом Уорвиком, и особенно сэр Эдвин Сэндис — полагали, что необходимы перемены в организации и политике компании. Приведенное выступление Сэндиса — отголосок возникших споров[170].
Прежде всего решили отозвать Эргалла, как можно судить, не только за совершенные им проступки, но главным образом чтобы создать видимость его исключительной персональной вины, которая прикрыла бы неудачи деятельности самой компании.
Губернатором вновь назначили Ирдли (апрель 1619 г. — ноябрь 1621 г.). Данные ему рекомендации предусматривали ограничение табаководства и стимулирование производства продуктов питания для колонии, а также товаров, в которых нуждалась и была заинтересована метрополия (кроме прочего, для реабилитации компании как «национально полезного» предприятия); возрождение хозяйства на «общей земле» компании как резервного источника снабжения колонии и источника регулярных доходов; доставку в колонию возможно большего числа поселенцев, используя, в частности, принудительные меры в отношении тех, кто, подписав контракт, укрывался от отправки в Америку; ограничение деятельности «Мэгезин» четырьмя годами (до окончания соглашения с ним), установление для него максимальной прибыли в 25%, контроль над его операциями со стороны губернатора; разрешение купцам, не имевшим отношения к «Мэгезин», доставлять в колонию необходимые товары, которыми он в данный момент не располагал; использование табака в качестве средства оплаты с обязательством для купцов принимать его в качестве такового (устанавливалось два сорта табака и их денежные эквиваленты); предоставление виргинцам права сбывать свою продукцию колонистам других английских колоний[171].
Компания, таким образом, стремилась учесть накопившийся опыт и использовать инициативу колонистов для развития колонии, без чего не могли оправдаться даже самые скромные надежды на прибыль. Однако наиболее важными являлись не перечисленные хозяйственные рекомендации и распоряжения, а реформа землепользования, связанная с другими нововведениями. Она излагалась в инструкциях от 18 ноября 1618 г.[172], получивших в американской историографии название «Великой хартии».
В общей части этих инструкций говорилось о намерении «заложить фундамент процветающего состояния» колонии. Для этой цели вводилась более четкая система земельных разграничений и пожалований. Во владениях компании выделялись четыре административно-территориальных единицы — «боро» (borough)[173]. Их центрами являлись уже существующие поселки (towns, cities), названия которых и носили боро: Джеймстаун (chief city — главный город, столица), Чарлз-сити, Энрико-сити, Кикаугхтан, или Кикаутан (позже — Элизабет-сити). В каждом из них 3 тыс. акров составляли «землю компании» или «общую землю» (companies land; common or publique garden). Из нее предусматривалось выделять «достаточную часть» для выгона скота. На остальной должны были работать тенанты — колонисты (tennants on the Companies land)[174], посылаемые и снаряжаемые за счет компании. В течение семи лет обязательного труда им причиталась половина доходов, получаемых с этой земли. Пятая часть доходов из половины, отходившей в казну компании, предназначалась на содержание прикрепленных к ней управляющих, надсмотрщиков (bailiffs, overseers).
В каждом боро выделялась церковная земля (glebe land) для нужд священников (100 акров). Содержание священников, кроме предоставления им земельных участков, включало сбор в их
