Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич
Поскольку пребывание сыновей Эдмунда в Венгрии, ввиду свидетельства «Англо-саксонской хроники», современного возвращению принца Эдуарда в Англию, не вызывает сомнений, то противоречивые показания источников относительно места изгнания чаще всего толкуются как недоразумение: под Русью Адама Бременского и «Законов Эдуарда» следует-де все равно так или иначе понимать Венгрию (Bresslau, 1, s. 101, Anm. 1; Steenstrup, 1882, s. 304-308; Schmeidler, 1917, s. 114, Anm. 3; Koczy, 1934, s. 111, przyp. 2; Fest, 1938, p. 115-145; Labuda, 1964, s. 179-180; и др.). Однако распространенность этого мнения вовсе не делает его убедительным: чтобы доказать его, мало предположить в словах «Законов Эдуарда» «... которое мы называем Русью» позднейшую глоссу, как то делает И. Стенструп (а что же тогда означает этноним «Rugi» в контексте «Законов»? и как быть с сообщением Адама Бременского?); трудно также последовать за Л. Кочи и Г. Лябудой, которые допускают, что название «Русь», с точки зрения английского автора, видимо, обнимало и Венгрию (?!). Кроме того, совершенно очевидно, что источники вовсе не ставят нас перед альтернативой: либо Венгрия, либо Русь — ведь принцы-изгнанники могли попасть в Венгрию после пребывания на Руси. И это не просто логическая возможность: в нашем распоряжении есть источник, который именно так и изображает дело — стихотворная «История англов» Жеффрея Гаймара, написанная ок. 1135/40 г. По рассказу Жеффрея, гибель сыновьям покойного короля Эдмунда в Англии грозила не со стороны Кнута, а со стороны жены последнего Иммы, но воспитатель принцев датчанин Вальгар спасся вместе с ними бегством: «Добрый человек (Вальгар. — А. Н.) не стал медлить: // он оставил свою землю трем сыновьям. // Лишь с тремя кораблями пустился он в море // и завершил свое путешествие [таким образом], // что всего за пять дней проехал Русь // и прибыл в Венгерскую землю» (перевод В. И. Матузовой) («Li prodom pas ne se targa: // Sa terre a ses treis fiz leissa. // Od sul treis nefs se mist en mer; // Si espleita son errer, // Ken sul cinc iurs passat Susie (в большинстве списков: Russie, Ruissie. — A. H.), // E vint en terre de Hungrie»: Geffr. Gaim., vers. 4579-4584, vol. 1, p. 194; Матузова, 1979, c. 38). Повествование Жеффрея не лишено эпических условностей: у Вальгара трое сыновей, он отправляется в путь на трех кораблях, проезжает Русь «за пять дней» — но этот поэтически стилизованный рассказ отражает, вполне вероятно, реальный маршрут изгнанников. Сомневаться в заведомо не зависящих друг от друга данных трех источников — Адама Бременского, «Законов Эдуарда Исповедника» и Жеффрея Гаймара — нет ровно никаких оснований. Такая деталь, как имя русского князя Malescoldus (Malesclodus в издании Ф. Либерманна), стоящее в одном ряду с типичными искажениями имени Ярослава Мудрого в западноевропейских источниках, вроде Gericlo, Juriscloht, Bullesclot или даже Julius Clodius (Алексеев Μ. Π., 1935, с. 47-48; он же, 1945, с. 31), свидетельствует о достоверности сведений «Законов Эдуарда».
Итак, английские принцы, изгнанные Кнутом, действительно побывали на Руси вскоре после захвата последним английского трона в конце 1016 г. (Freeman, 2, Appendix GG, p. 670-671; Алексеев Μ. Π., 1935, с. 39-80; Пашуто, 1968, с. 134-135). Но можно ли видеть в этом противоречие с нашей гипотезой о русско-датском союзе, заключенном в 1018/9 г. и продлившемся примерно до середины 1020-х гг.? Конечно, нет, и даже совершенно наоборот. Шведский король Олав, будучи союзником Кнута, предпочел не удерживать при своем дворе доставленных туда в 1017 г. малолетних английских королевичей, отправив их дальше, к Ярославу (это могло произойти как немедленно, так и вместе со свитой Ингигерд летом 1019 г.). Неудивительно, что Ярослав по той же причине сделал то же самое, и вскоре сыновья Эдмунда Железнобокого оказались в Венгрии Иштвана (Стефана) I (997—1038) (у Флоренция король назван «Соломоном», но эта ошибка объяснима: ведь именно на сестре венгерского короля Шаламона [1063—1074] был женат принц Эдуард)[46]. Нельзя избавиться от впечатления, что у нежелания польских историков (Л. Кочи, Г. Лябуды) принять столь логичное решение есть особая причина — стремление трактовать «rex Suanorum» Флоренция Вустерского как «rex Sclavorum», т. е. как «короля славян», и видеть в нем польского князя Болеслава I Храброго. В таком случае путь из Польши в Венгрию через Русь выглядел бы, в самом деле, странным. Однако эта устойчивая традиция польской науки вряд ли основательна и фактически разбивается о данные Вильяма Мальмсберийского, недвусмысленно писавшего именно о «шведском короле» («rex Swevorum»).
Обсуждавшиеся в статье генеалогические связи для вящей ясности имеет смысл представить в виде таблицы:
Глава XI. Несостоявшийся «триумвират»: западноевропейская политика Ярославичей (вторая половина XI века)
Вводные замечания (с. 506); Ода, дочь Иды из Эльсдорфа — вторая жена черниговского князя Святослава Ярославича (с. 506-510); гипотеза Н. А. Баумгартена о происхождении немецкой жены Святослава (с. 510); происхождение и генеалогические связи Иды из Эльсдорфа (с. 511-512); ошибочность гипотезы Н. А. Баумгартена (с. 512); муж Иды — маркграф Венгерской марки Лютпольд († 1043) (с. 512-514); брак Святослава и Оды состоялся в 1070/1 г. (с. 514-519); посольство германского короля Генриха IV на Русь, описанное Бруно в «Книге о саксонской войне», — это посольство к Святославу в 1069/70 г. (с. 519-520); брак с Одой скреплял союз Святослава и Генриха IV против Изяслава Ярославича и польского князя Болеслава
