У истоков американской истории. Массачусетс. Мэриленд, 1630-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин
Таким был Бостон — столица английских колонистов Массачусетса — по описанию Уильяма Вуда, жившего там с 1629 по 1633 г. Но Бостон был одновременно «Новым Иерусалимом» — столицей пуританского «Нового Израиля», т. е. воплощением их попыток основать богоугодный «город на холме». Как шли дела в этом направлении?
«Все делается по форме и образцу, указанному на горе[183]; церковь имеет достаточное число членов, ее служители избираются и посвящаются в сан, таинства исполняются, ссоры пресекаются и осуждаются, посты, священные праздники и тому подобное организуется и проводится точно по правилам. Благословение Господу, давшему мне увидеть собственными глазами такое образцовое управление гражданской жизнью, где все дела решаются справедливо, благоговейно и беспристрастно… Слава и благодарение Богу, который подвигнул мое сердце отправиться сюда и открыл мне путь», — так в письме своим бывшим прихожанам рисовал положение Томас Велд, поселившийся в Массачусетсе весной 1632 г.[184] Добавим: Велд был священником, а следовательно, лицом привилегированным и ревностным строителем «Нового Иерусалима».
Планы и проекты основания «Нового Иерусалима» Паррингтон назвал «планами и проектами Утопии», которую пуританам «предстояло создать на свободных просторах Америки»[185].
В «пуританской Утопии», как мы видели, с самого начала предполагалось четкое деление обитателей «города на холме» на бедных и богатых, на свободных и сервентов, на правящую аристократию и управляемый народ при исключительном влиянии конгрегационалистской церкви в лице ее священников как толкователей «слова Божьего». Так оно и складывалось в Массачусетсе. Одновременно предполагалось, что «Христово воинство», проникнутое «истинной» верой и единой волей к праведной жизни, приняв социальное неравенство как незыблемую основу «сообщества», добровольно и беспрекословно подчинится своим руководителям, которые поведут его бескорыстно и самоотверженно по «пути Господнему», сверяя свои шаги по Священному писанию. Именно эта часть проекта «пуританской Утопии» и была утопичной.
Иисус Христос, говоря словами Э. Джонсона, собирался создать «новые небеса и новую землю, новые церкви и новое сообщество». Однако английские эмигранты привезли с собой в Америку многовековые национальные традиции, социальные различия, общечеловеческие страсти. От некоторых из них они не хотели отказываться, от некоторых отказаться были не в состоянии в силу материальных интересов и человеческой природы. Не все были пуританами, пуританами-конгрегационалистами. В Виргинии и Новом Плимуте уже жили их соотечественники с другими воззрениями, вокруг обитали «дикари». «Истинная» вера и «праведная жизнь» понимались далеко не всеми одинаково. Если социальное неравенство и признавалось незыблемой основой общества, то составлявшие его люди стремились сохранить или запять в нем возможно лучшее положение. Если Уинтропа устраивало выпавшее на его долю «призвание» состоятельного человека и губернатора колонии, то сервента Рэтклифа вовсе не устраивало «призвание», выпавшее на его долю, как и печальный жребий оказаться высеченным, оштрафованным, изгнанным и даже лишенным ушей.
Это — крайние социальные ступени. Были еще высланный Мортон, наказанный Линн, старейшина Браун, даже Дадли, понимавшие свое «призвание» иначе, чем того хотелось Уинтропу. Были уотертаунцы и Уильямс, несогласные с магистратом в вопросе о взаимоотношениях церкви и светской власти. К этому следует прибавить религиозную нетерпимость и следование суровым, а порой безжалостным образцам Библии в определении наказаний, что вряд ли нравилось многим.
Иными словами, утопичность «пуританской Утопии», где ожидали социальной гармонии «истинно» верующих «воинов Христа», начала проявляться с первых дней строительства «города на холме», как любых планов и проектов создания социальной гармонии при наличии социального неравенства. Никакие оправдания или сокрытия этого неравенства не могут уничтожить вызываемых им противоречий, идеологической, политической и классовой борьбы. Эти противоречия и борьба только меняют форму, усиливаются или ослабевают. Именно такую борьбу вели пуритане в Англии против социального неравенства феодальных отношений, олицетворяемых и поддерживаемых королем и англиканской церковью; пуритане создали для нее почву в Массачусетсе, устанавливая «справедливые», по «слову Бога» отношения социального неравенства. При политике, проводимой магистратом, указанная борьба, в зачаточной форме уже начавшаяся в колонии, могла только усилиться, а, насаждая социальное неравенство, магистрат не мог проводить иной политики.
Даже та борьба, которая закончилась, казалось бы, легкой победой магистрата над Мортоном, Гардинером, Линном и Рэтклифом, на деле не кончилась. Пострадавшие рассказали в Англии о нетерпимости в Массачусетсе к приверженцам официальной церкви, о претензии тамошних властей на полную самостоятельность в управлении колонией, о судопроизводстве, которое, по их словам, противоречило английским нормам. Деятели Совета Новой Англии, Горджес и Мэйсон, давно уже добивавшиеся отмены хартии Массачусетской компании, не преминули воспользоваться появлением в Лондоне нужных им людей. Они помогли им составить и доставить в Тайный совет развернутую жалобу, в которой массачусетсцев обвиняли «в преднамеренном мятеже, желании отречься от верности королю, от церкви и законов Англии», а также в том, что священники и остальные поселенцы «бранят английское правительство, церковь, епископов и т. д.».
Находившихся в Англии представителей компании — Сэлтонстолла, Хэмфри, Крэдока, Даунинга — вызвали в Тайный совет. Они горячо защищали своих единомышленников. «Бог и Защитник соблаговолил так воздействовать на лордов, а потом и на Его Королевское Величество», что все дело кончилось в пользу бостонцев. Король будто бы заявил, что «не намерен навязывать… церковных церемоний», и рекомендовал «строго наказать тех, кто вредит губернатору и колонии» (У, I, 101).
Известие о случившемся дошло до Уинтропа в 20-х числах февраля 1633 г., когда идущий в Массачусетс корабль «Уильям энд Джейн» зашел в Новый Плимут. 4 марта на своем судебном заседании магистрат принял постановление: «Томаса Декстера заковать в кандалы, лишить гражданских прав и оштрафовать на 15 ф. ст. за оскорбительные мятежные речи, направленные против установленного здесь правления»[186]. Иначе говоря, ободренные новостью твердо стояли на своем. Тем не менее уверенности в полном устранении опасности не было. Ее стало еще меньше, Когда на корабле «Уильям энд Джейн» в Бостон приплыл Коддингтон и рассказал подробности дела.
24 июля собрали магистрат. Обсудили текст письма, отправляемого в Англию, с возражениями на жалобы Горджеса и с отчетом о делах колонии (У, I, 103, 105). Насколько можно судить, все было выдержано в духе обычной дипломатии, используемой в отношениях с официальными английскими властями[187]. Письмо подписали все ассистенты, кроме Дадли. Будучи более прямолинейным, может быть, более честным, он не пожелал ставить свое имя на документе, в котором епископов называли «преподобными» (reverend), где утверждалось, что местные церкви «следуют догматам церквей Англии», а король именовался «священным» (sacred), а не «благочестивым» (sarictus)[188].
Так дали
