Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

3-е колено: дотоле нелзе поиматися. Внучи тою — 6-е колено: нелзе же. 7-е колено и 8-е, то уже достойно поиматися» (ПДРКП, №XIV, стб. 143; №XVI, стб. 148-149 [в последнем случае речь идет об обвинениях против митрополита Петра на Переяславском соборе 1309/10 г.]; Бенешевич, 2, с. 41-52, 196-201); заметим, что исчисление колен в этих текстах ведется не по каноническому счету, принятому в западной церкви, а по счету, который на Западе именовали гражданским, т. е. идущему от римского права. Древнерусские установления, восходили, естественно, к порядкам, принятым в византийском каноническом праве, где браки между родственниками 6-й степени были запрещены еще при императоре Льве III (717—741) в 740 г. — норма, вошедшая впоследствии и в законодательство Македонской династии («Прохирон», «Василики») (Zhizhman, 1864, s. 238-242). Вместе с тем отношение к близкородственным бракам в Византии было несколько более жестким, чем на Руси: еще патриарх Алексей Студит (1025—1043) запретил браки между родственниками в степени 4:3 (Reg. patr. Const., №844), и это решение было подкреплено томосом собора, состоявшегося в апреле 1166 г. (ibid., №1068; Dölger—Wirth, 1995, №1468). Русская церковь сохранила более архаичную норму, оказавшись в этом пункте ближе к римской церкви, чем к константинопольской.

Однако ограничиться указанием на родство Болеслава III и Сбыславы в степени 3:3, как то обычно делают, значило бы существенно упростить проблему. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратить внимание еще на несколько международных браков того же времени, причем относящихся к тому же династическому кругу.

В 6612 (1104/5) г. другая дочь Святополка Изяславича — Передслава была выдана за герцога Альмоша, сына венгерского короля Гезы I (1074— 1077) и брата короля Кальмана (1095—1114): «...ведена Передслава дщи Святополча в угры за королевичь августа в 21 день» (ПСРЛ, 1, стб. 280; 2, стб. 256). Так как Геза — внук Ме́шка II по матери, жене венгерского короля Белы I (1061—1063), то выходит, что супруги были кровными родственниками в 6-м (3-м) колене:

То же самое можно сказать и о женитьбе Ярослава, сына Святополка, на дочери венгерского короля Ласло I (1077—1095), брата Гезы I; этот матримониальный союз состоялся до 1091 г. (DHA, №88, р. 267-268; старое изд.: CDH, 1, р. 468; Baumgarten, 1927, р. 10, tabl. II, №11; Пашуто, 1968, с. 53, 425, генеалогич. табл. 6, №5; о политической подоплеке брака см. в главе XI):

Современную этому браку женитьбу Ме́шка, сына бывшего польского короля Болеслава II (1058—1079), на «русской девице» («Ruthena puella»: Gall. I, 29, p. 55; Щавелева, 1990, с. 46, 54, 69-70, коммент. 4; Галл, с. 59) в данный ряд не включаем ввиду чрезвычайной проблематичности постулируемой в науке идентификации жены Ме́шка Болеславича Евдокии (?) как сестры Святополка (см. подробнее ниже, а также в главе XI), но вот второе супружество Ярополка Святополчича с дочерью польского князя Владислава-Германа (1079—1102), сестрою Болеслава III (Gall. II, 1, р. 63-64 [имени русского мужа Владиславны у Галла нет]; Щавелева, 1990, с. 46, 54; Галл, с. 66), вероятность которого достаточно обоснована (Balzer, 1895, s. 123-124; Baumgarten, 1927, р. 10, tabl. II, №11; Labuda, 1963, s. 4; Maleczyński, 1975, s. 62; Щавелева, 1989, c. 55; альтернативная гипотеза, согласно которой Владиславна была выдана за, как минимум, на 30 лет более старшего Давыда Игоревича [David, 1939, р. 221], значительно менее убедительна [см. ее критику: Jasiński, 1989, s. 54]; ряд исследователей ограничивается сомнениями в гипотезе О. Бальцера, не предлагая, однако, взамен никакого другого решения [Грушевський, 2, с. 99, примеч. 5; Wlodarski, 1966, s. 43; Jasiński, 1992, s. 195-196], что трудно признать полноценной критикой), снова оказывается неканоническим в степени 3:3:

Следовательно, либо формально неканонические браки между родственниками в 3-м колене (3:3, 3:2) фактически были в то время терпимы церковью — но тогда возникает вопрос, зачем Болеславу III потребовалась специальная санкция папы для женитьбы на Святополковне — либо все четыре приведенных только что примера содержат генеалогически неверные атрибуции. Тем самым, уже на этом немногочисленном материале начинает во всей сложности вырисовываться намеченная в начале статьи общая проблема близкородственных браков в средневековье — проблема в целом не только не исследованная, но всерьез, насколько нам известно, даже не поставленная. Все это создает перед историком дополнительные трудности.

Единственное, чем располагает наука, — это более или менее краткие обзоры в связи с теми или иными конкретными вопросами — например, расторжениями второго брака кастильской королевы Урраки (1109—1126) с Альфонсом I Арагонским (1104—1134) (Rassow, 1950, s. 312-316) или первого брака Фридриха I Барбароссы (1152—1190) с Аделой Фобургской (Rundnagel, 1933, s. 145-159); см. также сводку разводов близкородственных династических браков в конце XII в.: Альфонса IX Леонского (1188—1230) с Беренгуэлой, дочерью Альфонса VIII Кастильского (1158— 1214), того же Альфонса IX — с Терезой, дочерью португальского короля Санчо I (1185—1211), второго брака французского короля Филиппа II Августа (1180—1223) с датской принцессой Ингеборг и др. (Pfaff, 1977, s. 97-103). Отнюдь не всегда в подобных случаях удается проследить все звенья той кровнородственной связи, которая служит причиной расторжения супружества. Так, конкретными генеалогическими филиациями пока не подтверждены решения синода в Трибуре в мае 1036 г., который объявил недействительной заключенную годом ранее помолвку между маркграфом Оттоном Швайнфуртским и сестрой польского короля Ме́шка II Матильдой — очевидно, на основании неканонически близкого родства между ними, коль скоро дело стало предметом рассмотрения церковного собора (Ann. Hild., а. 1035-1036, р. 39-40; Bresslau, 2, s. 161). То же самое можно сказать и об обручении будущего венгерского короля Белы III (1173—1196) с Марией, дочерью византийского императора Мануила I (1143—1180): оно было аннулировано Мануилом после уже упоминавшегося собора 1166 г. (Kinnam., р. 286-287). Отсутствие генеалогических подтверждений этим постановлениям церковных властей заставляло даже некоторых исследователей считать ссылки на недопустимо близкое кровное родство фикциями, прикрывавшими исключительно политические причины (см., например: Kętrzyński, 1961, s. 387; Thoma, 1985, s. 92), с чем вряд ли можно безоговорочно согласиться; во всяком случае, для того, чтобы думать иначе, есть основания (применительно к Оттону и Матильде см.: Lübke, 4, №188). Близкородственным бракам среди знати в Западной Европе, прежде всего в Германии, в X–XI вв. посвящен экскурс в одной из работ немецкого медиевиста А. Вольфа (Wolf А., 1980, s. 78-83). Предварительные наблюдения привели