Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

в то время как к родству 3-й степени ведет признание именно Добравки матерью Владимира; галицко-волынский летописец неоднократно называет его «братом» одного из мазовецких князей Конрада Земовитовича (ПСРЛ, 2, стб. 880, 883-884, 886), что заставляет признать отцом Добравки не Лешка, а скорее, его младшего брата Конрада:

Это обстоятельство, конечно же, сильно компрометирует все построение известного специалиста по древнерусской генеалогии.

Изложенное, разумеется, далеко не исчерпывает темы близкородственных браков как составной части международной династической политики древнерусских князей. Вместе с тем сказано, полагаем, достаточно для того, чтобы понять: международные династические связи как структурный элемент внешней политики Руси заслуживают самого внимательного изучения в качестве самостоятельной проблемы, имеющей немалое эвристическое значение. Методика такого изучения, основанная в том числе и на выявлении канонической легитимности близкородственных браков, может существенно дополнить традиционный инструментарий генеалогии, а полученные выводы — углубить или даже исправить многие представления о тех или иных обстоятельствах международных связей Древней Руси.

Так, обоснованная нами гипотеза о первом браке Святополка Изяславича с дочерью Спытигнева II приоткрывает перед историком завесу над не известным до сих пор эпизодом начала 1070-х гг., существенным для понимания отнюдь не только древнерусской политики. Борьба маркграфа Деди за Майсенскую марку против поддержанного Генрихом IV маркграфа Экберта II неизбежно подталкивала его к сближению с Польшей Болеслава II и врагами друзей Экберта, т. е. с противниками Святослава Ярославича, ставшего ок. 1071 г. свояком Экберта Майсенского. Это предопределило позицию Деди в обозначившемся ок. 1070 г. военном противостоянии Болеслава и чешского князя Братислава II, и согласие Деди выдать своих падчерицу и племянницу за сыновей киевского князя, родственника Болеслава II, лишний раз подчеркнуло политический выбор маркграфа Саксонской восточной марки. Именно при дворе Деди естественно было пребывать сыну его сестры и Спытигнева II изгнаннику Святобору-Фридриху, так что брак Святополка Изяславича на сестре последнего отчетливо определил направленность этого матримониального союза: не только против Экберта II и его сторонников и родственников Генриха IV и Святослава Ярославича, но также, вместе с Болеславом II, против Братислава Чешского. Недаром в ходе саксонского восстания, вспыхнувшего в 1073 г., да и позднее, Вратислав II так последовательно поддерживал короля Генриха. Исключительная острота конфликта между Деди и Генрихом IV видна и из последующего. Ее не сгладило даже формальное примирение, произошедшее после переговоров Генриха с вождями восставших саксов в Герстунгене 20 октября 1073 г., когда Деди покинул лагерь оппозиции и до самой своей смерти осенью 1075 г. сохранял внешнюю лояльность по отношению к королю. Сын Деди и потенциальный наследник марки находился в заложниках у Генриха IV, который после кончины маркграфа передал его лен не этому отпрыску Деди и Аделы, а все тому же Братиславу II, своему верному союзнику (Lamp., а. 1075, р. 232).

Глава XIII. Чудо св. Пантелеимона о «русском короле Харальде»: монастырь св. Пантелеимона в Кёльне и семейство Мстислава Великого (конец XI—начало XII века)

Среди чудес, которые агиографическая традиция западной церкви приписывает святому великомученику Пантелеимону Никомидийскому, пострадавшему при императоре Диоклетиане в 303 г. (BHL, 2, №6430-6447), есть одно, по содержанию имеющее прямое отношение к Древней Руси, но до самого последнего времени остававшееся вне поля зрения отечественной науки. Главными действующими лицами его являются князь Мстислав Владимирович (ум. в 1132 г.), старший сын киевского князя Владимира Всеволодовича Мономаха (1113—1125), и его мать Гида, дочь последнего англосаксонского короля Харальда (январь-октябрь 1066 г.), павшего в схватке с нормандцами Вильгельма Завоевателя (1066—1087) в битве при Гастингсе в 1066 г. Текст дошел до нас в двух списках в составе двух различных сборников сложного содержания; оба происходят из монастыря св. Пантелеимона в Кёльне, основанного кёльнским архиепископом Бруно, младшим братом германского императора Оттона I (936—973), между 955 и 965 гг. (Hauck А., 3, s. 1026; о начальной истории монастыря см.: Wisplinghoff, 1982, s. 38-57). Первый из них, так называемая «Книга св. Пантелеимона» («Liber Bibliothecae s. Pantaleonis»), датируется XII–XIII вв., хранился в Главном государственном архиве (Hauptstaatsarchiv) в Дюссельдорфе и погиб во время Второй мировой войны (описание сборника см.: Oediger, 1972, s. 277-279, №GV2); та часть рукописи, которая посвящена посмертным чудесам св. Пантелеимона (fol. 34-50; BHL, 2, №6445), давно издана болландистами (AS, Iulii t. 6, col. 421-425). Другой относится ко второй половине XII в. и находится в Историческом архиве в Кёльне (Historisches Archiv Köln, cod. Wallraf. 320; BHL, Nov. suppl., №6444b; McCormick, 1, XII V.PA.A, p. 135; Haacke, 1960, s. 415, Anm. 18). В нем описание чуда о Мстиславе Владимировиче является частью проповеди в день св. Пантелеимона, автором которой назван Руперт, известный церковный писатель первой половины XII в., настоятель монастыря в Дойце (Deutz) близ Кёльна в 1119/21—1129/31 гг.:[53] «Sermo domni Ruberti abbatis de eodem precioso martyre Pantaleone» (начало: «Scimus, inquit Apostolus...»). Эта проповедь была впервые издана М. Кунсом (Coens, 1937, р. 264-267); чудо о Мстиславе по той же рукописи (fol. 138v-139г) недавно издано также нами (Назаренко, 1993а, с. 78). В связи с атрибуцией текста Руперту из Дойца его широкая датировка XI–XIII вв., приведенная в справочнике архиеп. Сергия (Спасского) (2/2, с. 286), подлежит исправлению. Оба списка практически тождественны, хотя по ряду деталей список из Исторического архива в Кёльне (К) выглядит более первичным и исправным. Его мы и кладем в основу нашего издания и перевода, указывая отличия Дюссельдорфского списка (D) в подстрочных примечаниях; разночтения, сводящиеся к чисто орфографическим отличиям, не учитываются.

«(Fol. 138v) Signorum sive miraculorum opifex omnipotens deus rarius quidem nostris temporibus signa virtutesque per sanctos suos operatur, quia videlicet nos frigidi celestia minus curantes maiorem quam patres nostri vel apostoli martyresque sancti de terrenis consolationem habemus. Siquidem et ante nos hinc veraciter dictum est, quia ecclesia persecutionibus crevit, martyriis coronata est. Postquam autem ad XPianos principes venit, potentia quidem et divitiis maior, sed virtutibus minor effecta est. Veruntamen sunt quedam nostra etate per hunc beatissimum martyrem misericorditer secundum nomen eius quod est Pantaeleymon inpensa, non dubiis auctoribus noticie nostre tradita, que ad laudem domini presenti sermone vivaci memorie commendare non pigeat.