Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич
Наше предположение превратится в уверенность, если принять к сведению неоспоримые данные об особых связях жены Мономаха и матери Мстислава с кёльнским монастырем св. Пантелеимона. В синодике этого монастыря среди лиц, подлежащих поминовению «в VI-е иды марта, [в день] исповедников Палатина и Фирмиана», т. е. 10 марта, значится: «† королева Гида» (Necr. s. Pantal., р. 18: «VI. Id. Marc. Palatini et Firmiani confessorum ... † Gida regina»). Синодик сохранился в двух пергаменных списках (А и В), первый из которых в своей основе заложен в первой четверти XIII столетия и продолжался записями в XIII–XIV вв.; этот список дошел в составе сборника вместе с земельным кадастром кёльнского монастыря св. Пантелеимона и другими материалами правового содержания, связанными с Кёльном. Список В начат позднее, на рубеже XIII и XIV вв. (Hilliger, 1902. s. 1-6). В списке А запись о «королеве Гиде» сделана почерком первых десятилетий XIII в. — самым ранним из представленных в синодике, в котором, несомненно, использованы более ранние поминальные заметки, ведшиеся в монастыре, как то видно, в частности, по присутствию памятей королей и императоров Саксонской династии, от Генриха I (919—936) до Оттона III (983—1002) и их родственников (например, под 14 марта, рядом с памятью Гиды, значится память «королевы Матильды, матери господина архиепископа Бруно», т. е. второй супруги германского короля Генриха I, матери кёльнского архиепископа Бруно, основателя обители св. Пантелеимона — «† Mathildis regina mater domni Brunonis archiepiscopi»: Necr. s. Pantal., p. 19), а также некоторых аббатов св. Пантелеимона вплоть до Генриха II, умершего в 1220 г.; имя последнего внесено рукой того же писца, которому принадлежит основа синодика в целом и, в частности, записи о Гиде и Матильде.
Это замечательное свидетельство полностью подтверждает слова Руперта, что Гиде «имя и заслуги св. Пантелеимона были уже давно известны и она, по щедротам своим,... удостоилась стать сестрою» в кёльнской обители. Удостоверяя какие-то тесные специфические связи жены Владимира Мономаха с монастырем св. Пантелеимона в Кёльне, процитированные слова, написанные в 1120-е гг. знаменитым кёльнским проповедником, нуждаются в истолковании. В каком именно смысле Гида была «сестрою» св. Пантелеимона? В. А. Кучкин (1999, с. 57) допускает, что имелось в виду реальное монашество Гиды; впрочем, на дальнейших рассуждениях историка эта догадка никак не сказывается, и полагаем, что ее надо отбросить. Прямолинейное заключение о монашестве в св. Пантелеимоне, конечно, недопустимо не только из-за дальности расстояния, но и потому, что кёльнский монастырь был, как известно, мужским; стало быть, речь должна вестись о каком-то другом монастыре. Случаи пострижения княгинь при жизни мужей, действительно, известны; так, например, 2 марта 1205 г. (статья 6714 г. — ультрамартовская: Бережков, 1963, с. 88) приняла монашество первая жена владимиро-суздальского великого князя Всеволода Юрьевича Большое Гнездо (ПСРЛ, 1, стб. 424; 38, с. 160-161), который умер только в 1212 г. и успел даже жениться вторично (ПСРЛ, 7, с. 117). Но у поступка Всеволожей была своя конкретная причина: княгиня была смертельно больна и умерла через две с половиной недели после пострижения. Следовательно, мы имеем дело с тем особым случаем, когда один из супругов принимает монашество на смертном одре, и только это до некоторой степени оправдывает нарушение церковных канонов, согласно которым для пострижения лица, состоящего в браке, было необходимо официальное его расторжение. В случае Гиды обе возможности — и смертельная болезнь, и развод с Владимиром Мономахом — выглядят маловероятными: вряд ли умирающая женщина, пережив драму с сыном, способна была совершить далекое и опасное паломничество; вряд ли мыслим и скандальный развод князя с женой после пятнадцати лет многодетного супружества (у Владимира и Гиды было не менее шестерых взрослых детей: пятеро сыновей и по меньшей мере одна дочь). Нет, Гида продолжала быть женой Мономаха, но, как то бывало, выйдя из детородного возраста, жила не при муже, а при своем старшем сыне; известен аналогичный случай с женой переяславского князя Ярослава Всеволодовича, которая при жизни мужа также Переяславлю предпочитала Новгород, где сидел ее старший сын Александр Невский (НПЛ, с. 78; на этот эпизод справедливо ссылается и В. А. Кучкин: 1999, с. 81, примеч. 110).
Есть еще один способ истолковать довольно загадочную фразу Руперта. В средневековой западной, преимущественно немецкой, церкви существовал обычай формального членства правящих особ в соборных капитулах и монастырях (так называемый Königskanonikat), который предполагал отношения покровительства, а иногда даже участие в управлении капитулом или монастырем путем назначения викариев (Schulte, 1934, s. 137-177; Wollasch, 1984, s. 1-20; Borgolte, 1991, s. 19-44; idem, 1992, s. 82-83). Однако в более или менее развитом виде этот институт сложился не прежде середины XII в. (Groten, 1983, s. 1-34); элементы его прослеживаются и раньше, хотя ограничиваются узким кругом лиц и церковных учреждений: каноникат
