Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

По своему происхождению каноникат правящих особ связан, как можно думать, с более общим и древним явлением: лица, сделавшие вклады или оказавшие иные услуги тому или иному монастырю, включались в литургическое поминание, в том числе и посмертное, наряду с братией обители, становясь тем самым в этом специфическом смысле членами братии (Gebetsverbrüderung). Показательным свидетельством такого поминания может служить запись о галицко-волынском князе Романе Мстиславиче в синодике монастыря св. Петра в Эрфурте, в которой причина внесения имени Романа прямо указана: «XIII-е календы июля (19 июня. — А. Н.). Роман, король Руси. Он дал нам 30 марок (ок. 7 кг серебра. — А. Н.)» (Necr. s. Petri, р. 19: «XIII Kal. iulii. Romanus rex Ruthenorum. Hic dedit nobis XXX marcas»). Уверенная идентификация этого «Романа, короля Руси», именно с Романом Мстиславичем обеспечивается совпадением даты эрфуртского синодика с днем памяти обретения мощей свв. Гервасия и Протасия, под которым гибель Романа Мстиславича в 1205 г. в битве у Завихоста показана в некоторых польских анналах (Назаренко, 1999а, с. 263-264). Следовательно, запись о «короле Романе», как и запись о «королеве Гиде», носит поминальный характер и внесена в синодик под датой кончины поминаемого.

Вероятно, эти связи Гиды с известной кёльнской обителью возникли еще до ее брака с Владимиром Мономахом или даже еще раньше, когда семейство погибшего в 1066 г. короля Харальда Годвинсона, вынужденное покинуть завоеванную нормандцами Англию, до своего переезда в Данию к королю Свену Эстридсену некоторое время жило во Фландрии, которая, надо заметить, относилась к диоцезу кёльнских архиепископов. В силу сказанного мы склонны думать, что сведения о Мстиславе-Харальде, отразившиеся в проповеди Руперта, попали в Кёльн от самой Гиды, которая, судя по записи в синодике св. Пантелеимона, поддерживала контакты с этим монастырем до конца своей жизни. На такое происхождение информации о Мстиславе указывает и англо-романизированная форма имен: Aroldus вместо обычного скандинавского или немецкого Harald(us), а также Russi вместо принятых в немецкоязычном ареале в то время написаний Ruz(z)i / Ruszi, Rusci / Ruci или Ruteni (см. подробнее в главе I).

Придя, таким образом, к убеждению, что рассказ Руперта заслуживает доверия, вернемся к вопросу о датировке событий, описанных кёльнским аббатом. Поскольку старшим из Мстиславичей был Всеволод, то исцеление Мстислава логично помещать после рождения Всеволода (иначе следовало бы ожидать, что именно он был бы наречен в честь св. Пантелеймона), но до появления на свет Изяслава. Молчание Руперта о супруге Мстислава не должно нас при этом смущать, так как источником его сведений была Гида, свекровь юной Христины. Дело, однако, осложняется тем, что в источниках не отмечены даты рождения Мстиславичей, за исключением Владимира, родившегося в год смерти отца (ПСРЛ, 2, стб. 294). В то же время, ясно, что Изяслав был следующим по старшинству после Всеволода. Несмотря на то, что в пору киевского княжения Мстислава, когда Всеволод и Ростислав Мстиславичи уже твердо сидели на «престижных» столах в Новгороде и Смоленске (ПСРЛ, 1, стб. 298), Изяслав находился в Курске, т. е. «под рукою» дяди, переяславского князя Ярополка Владимировича, старшинство Изяслава по отношению к Ростиславу недвусмысленно засвидетельствовано летописью, вкладывающей в уста Ростиславу Смоленскому следующий ответ Изяславу: «Брате, кланяю ти ся, ты еси мене старей» (ПСРЛ, 2, стб. 365; Кучкин, 1999, с. 68-69; таким образом, мы вносим поправку в высказанное ранее по недосмотру мнение: Назаренко, 1993а, с. 69 и примеч. 39). Год рождения Изяслава Мстиславича — ок. 1096 г., вытекающий из указания В. Н. Татищева (3, с. 48), будто в год смерти (1154 г.) князю было 58 лет, является, вполне возможно, плодом вычислений на основе датировки историком брака Мстислава и Христины 1095 г. (там же, 2, с. 104; здесь Христина представлена дочерью новгородского посадника, т. е. перепутаны первый и второй браки Мстислава: НПЛ, с. 21, 205; ПСРЛ, 2, стб. 286), а это само нуждается в обосновании.[56] Следуетсогласиться с В. А. Кучкиным (1999, с. 58, 66-67), который считает Изяслава вторым по старшинству из Мономашичей и, на основании письма Владимира Мономаха к Олегу Святославичу, относит женитьбу Изяслава к 1096 г. Это дает твердый terminus ante quem для брака Мстислава — не позднее 1095—начала 1096 г. Но как бы ни датировать женитьбу Мстислава Владимировича, бесспорно, что князь, родившийся в 1076 г. (ПСРЛ, 1, стб. 247; отмеченный здесь, в «Поучении Владимира Мономаха», поход в Чехию, вероятнее всего, имел место не в 1076 г. [ПСРЛ, 1, стб. 199; 2, стб. 190], а осенью-зимой предыдущего 1075 г.: Кучкин, 1971, с. 24-25; см. также главу XI), едва ли мог произвести потомство раньше 1091/2 г. К тому же разбросу дат можно прийти, если учесть, что брак с дочерью шведского короля естественнее всего было заключать князю, владеющему Новгородом; между тем, как мы определили в главе XI, первое новгородское княжение Мстислава как раз и приходилось на промежуток от 1091 до 1095 г., причем начальная его дата совпадает с вступлением Мстислава в официальный брачный возраст (15 лет). Ее позволительно поэтому принять за нижнюю хронологическую грань событий, описанных Рупертом. В качестве верхней грани могло бы служить время смерти Гиды Харальдовны, если бы оно было известно. Чтобы внести посильную ясность в эту тему, необходимо коснуться довольно запутанного вопроса о количестве и хронологии браков Владимира Мономаха.

Летописи сообщают о кончине двух жен Мономаховых — одной 7 мая 1107 г. (ПСРЛ, 1, стб. 281; 2, стб. 258; в списках группы Ипатьевского текст дефектен — утрачена датировка), другой — 11 июня или июля 1126 г. (ПСРЛ, 1, стб. 296 [в Радзивиловском и Академическом списках этого известия нет]; 2, стб. 290; здесь сообщение помещено в статье 6635 г., которая является ультрамартовской: Бережков, 1963, с. 130-133). В «Поучении Владимира Мономаха» есть также известие о смерти матери Юрия Владимировича Долгорукого вскоре после Пасхи того года, когда большая победа над половцами завершилась после Рождества браком одного из Мономашичей с дочерью хана Аепы: «... из Смоленска по Белице дни выидох, и Гюргева мати умре ... и по Рождестве створихом мир с Аепою, и поим у него дчерь» (ПСРЛ, 1, стб. 250). Нетрудно видеть, что имеются в виду разгром ханов Боняка и Шарукана летом 1107 г. и женитьба