Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич
Из сказанного следует ряд существенных выводов.
Прежде всего оказывается, что господствующая в историографии дата рождения Юрия Долгорукого, восходящая к В. Н. Татищеву — 1090 г. (Татищев, 2, с. 96; 3, с. 58; Ивакин, 1901, с. 205; Насонов, 1951, с. 169-170; Рапов, 1977, с. 142; Poppe, 1982а, s. 311; и мн. др.), неверна. Коль скоро Гида не была матерью Юрия, то последний вряд ли мог родиться ранее примерно 1095 г., даже если был первенцем от второго брака Мономаха — ведь между 1091/2 г. (максимально ранней возможной датой рождения Всеволода Мстиславича) и появлением на свет Юрия должны были произойти следующие события: несчастный случай с Мстиславом, его выздоровление, паломничество Гиды в Иерусалим, ее смерть, новая женитьба Мономаха. Этот результат можно уточнить. В уже упоминавшемся послании Владимира Мономаха Олегу Святославичу, которое было написано после того, как в битве с Олегом под стенами Мурома 6 сентября 1096 г. пал сын Мономаха Изяслав (ПСРЛ, 1, стб. 237; 2, стб. 227), Владимир призывает своего адресата к раскаянию и вкладывает в его уста соответствующие слова: «Увы мне, что створих ... кривости ради налезох грех собе, отцю и матери (выделено нами. — А. Н.) слезы» (там же, 1, стб. 253). Чьи отец и мать имеются в виду? Чисто теоретически возможны два предположения: самого Олега (они скорбят о преступлении сына) или погибшего Изяслава. Первое исключено, потому что отец Олега Святослав Ярославич умер в 1076 г., а его мать — и того раньше (уже ок. 1071 г. Святослав женился вторично: см. главу XI). Следовательно, поскольку Изяслав был сыном Владимира Мономаха от первого брака, в матери, оплакивавшей княжича вместе с отцом, приходится видеть Гиду (Ивакин, 1901, с. 207 [исследователь приводит процитированное известие как доказательство того, что Гида была тождественна «Юрьевой матери», но это ошибочное заключение явилось следствием неверной слишком ранней датировки рождения Юрия]; Лихачев Д. С., 1996, с. 531; и др.); очевидно, она же имеется в виду, когда Владимир продолжает: «Да же начнеши каятися Богу, и мне добро сьрдце створиши ... тои волость възмешь с добром и наю (двойственное число! — A. H.) сьрдце обратиши к собе...», — хотя вообще говоря, здесь можно усматривать и указание на упомянутую в письме несколько выше юную вдову Изяслава. Невозможно согласиться с В. А. Кучкиным (1999, с. 71), что «отцу и матери слезы» — это будто бы чисто риторический оборот, употребленный безотносительно к каким-либо конкретным лицам. Это значит, что в конце 1096 г. Гида была жива, и дату рождения Юрия Владимировича необходимо отодвинуть еще ближе к 1100 г., а потому он, вопреки утвердившемуся мнению (Соловьев С. М., 2, примеч. 178; Шляков, 1900, с. 131; Ивакин, 1901, с. 207; Насонов, 1951, с. 170; Рапов, 1977, с. 142; Лимонов, 1987, с. 20; и др.), не мог быть тем «малым братом» Мстислава Владимировича, который, как о том сообщается в послании Владимира к Олегу, сидел в 1096 г. в Ростовской земле, «хлеб едучи дедень» (ПСРЛ, 1, стб. 254).
В то же время есть данные, позволяющие достаточно точно установить наиболее позднюю возможную дату второго брака Мономаха. Одна из редакций «Повести временных лет» сообщает о рождении самого младшего Мономашича — Андрея в статье 6610 г., т. е. 1012/3 мартовского года (ПСРЛ, 2, стб. 252; в списках группы Лаврентьевского этого известия нет; в «Тверском сборнике» находим уточнение — август 1102 г.: там же, 15, с. 188); эта дата и закрепилась в литературе (Baumgarten, 1927, tabl. V, p. 22, №17; Рапов, 1977, с. 143; Кучкин, 1999, с. 59; в более ранней работе мы также придерживались такой точки зрения: Назаренко, 1993а, с. 69). Между тем при более пристальном взгляде дело выглядит иначе. Статья 6610 г. в Ипатьевском списке и родственных ему включает следующие сообщения: бегство берестейского князя Ярослава Ярополчича из Киева от своего дяди киевского князя Святополка Изяславича (1093—1113), его пленение и возвращение в столицу (октябрь); переговоры Святополка с новгородцами, не желающими принимать на новгородский стол Святополчича и требующими оставить им Мстислава Владимировича (декабрь, согласно более исправному чтению в Лаврентьевском списке: ПСРЛ, 1, стб. 275); небесные знамения 25 января, 5 и 7 февраля; рассуждение летописца о том, что «си знаменья быша на добро», ибо на «преидущее лето вложи Бог мысль добру в русьскии князи, умыслиша дерзнути на половце поити в землю их, еже и бысть, яко же скажем в пришедшее лето». Далее следует окончание статьи: «В се же лето преставися Володислав лядьский князь. В се же лето преставися Ярослав Ярополъчич месяца августа в 11 день; в се же лето ведена бысть дщи Святополча Сбыслава в ляхы за Болеслава месяца ноября в 16 день. В то же лето родися у Володимера сын Андрей» (там же, 2, стб. 251-252). В статье следующего 6611 г. действительно идет речь о совместном походе русских князей в степь (там же, 2, стб. 252-255). Как видим, окончание статьи 6610 г. образует своего рода дополнение, не вписывающееся в хронологически последовательный рассказ; более того, слова «в се же лето», открывающие заключительную часть статьи, прямо отсылают к непосредственно предшествующему «...како же скажем в пришедшее лето», вроде бы указывая, таким образом, на 6611 г.
В этой двусмысленности едва ли стоило бы видеть нечто большее, чем просто стилистическую неловкость, если бы не полная дата смерти Ярослава Ярополчича: возвращенный в Киев в октябре 1102 г. князь, понятно, никак не мог умереть 11 августа того же года. Можно было бы, конечно, предположить, что известие о бегстве и пленении Ярослава
