Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

1094/5 и 1116 гг., из источников не видно. Изложение его истории в «Алексиаде» Анны Комнины обрывается на полуслове: некто Алакасей, обманом пленивший самозванца, везет его в Константинополь, по пути в который Льва ослепляют люди, посланные навстречу матерью императора Алексея I; о том, довезли ли незадачливого претендента на престол до столицы и как сложилась его дальнейшая судьба, Анна, до того столь подробно повествовавшая обо всем, что связано со Львом Диогеном, не проронила ни слова. Это наводит на мысль, что финал кампании против псевдо-Романовича сложился не слишком удачно и тому удалось, вполне возможно, бежать по пути через Фракию, которая была полна союзных ему половцев. В самом деле, сведения о выступлении «Девгеневича» отложились в «Повести временных лет» в статье 6603 (1095/6) г.: «Идоша половци на грькы с Девгеневичем, воеваша по Гречьстеи земли, и цесарь яша Девгенича и повеле и слепити» (ПСРЛ, 1, стб. 226-227; 2, стб. 217). Такая осведомленность летописца заставляет подозревать, что либо действия Льва Диогена уже тогда находились в поле зрения киевских политиков, либо, вероятнее (тон заметки, в которой Лев, в отличие от более поздних упоминаний о нем, не назван царевичем, не выказывает какой-либо симпатии к самозванцу), он оказался на Руси вскоре после своего поражения. Во всяком случае, предположение, что Лев Диоген попал на Русь после многих лет, проведенных в византийской тюрьме, куда более сомнительно. Но тогда возможная дата брака «Девгеневича» и Марицы Владимировны отодвигается вплоть до второй половины 1090-х гг., так что в Марице нет необходимости видеть непременно единоутробную сестру Юрия, Романа и Андрея.

Остается Евфимия Владимировна, брак которой с Кальманом (второй для короля) древнерусские и венгерские источники единодушно датируют 1112 г. (ПСРЛ, 2, стб. 273; Chron. Hung. s. XIV, cap. 149, p. 429). Этот союз оказался недолгим, и вскоре Кальман отослал ее к отцу, обвинив в супружеской измене. Разрыв состоялся, видимо, уже на следующий год, ибо еще при жизни короля Владимир Мономах успел прибегнуть к какому-то акту возмездия против Венгрии (только так можно понять призыв умирающего Кальмана своему сыну и преемнику Иштвану II [1114—1131] и венгерским магнатам «после его смерти отомстить русским за обиду, которую те нанесли» — «...ut ipsi post mortem suam super Rusciam ulciscerentur iniuriam, quam ipsi fecerant»: Chron. Hung. s. XIV, cap. 151, p. 431), тогда как умер Кальман 3 февраля скорее всего 1114 г. (альтернативная дата, 1116 г., менее вероятна, поскольку король скончался «3 февраля во вторник» [«... tertio Nonas Februarii, feria tertia»: ibid., cap. 152, p. 433], а на вторник это число приходилось не в 1116, а именно в 1114 г.). Независимо от того, справедливы или нет (Пашуто, 1968, с. 167) обвинения в адрес Евфимии, в 1112— 1113 гг. она находилась уже в детородном возрасте, поскольку по возвращении на Русь родила сына Бориса, будущего претендента на венгерский престол (Розанов, 1930, с. 649-671); следовательно, Евфимия не только происходила, по-видимому, от второго брака Мономаха, но и была старше своего брата Андрея. Это, в свою очередь, означает, что terminus ante quem для повторной женитьбы Владимира Всеволодовича уменьшается на год: рубеж 1099—1100 (или, менее вероятно, 1098—1099) гг., т. е. Гида умерла никак не позднее 1099 (1098) г., и крайними хронологическими границами событий, описанных Рупертом, оказываются 1091/2 и 1098/9 гг.

Достаточно широкие рамки этой датировки можно попытаться уточнить путем более или менее вероятных умозаключений. Зададимся вопросом, почему монастырь в честь своего святого покровителя Изяслав Мстиславич основал в Новгороде, который он лишь эпизодически посещал (в 1130, 1133 и 1134 гг.: Янин, 1991, с. 136) и где никогда не княжил? После всего сказанного выше ответ напрашивается сам собой: потому что именно в Новгороде произошло исцеление Мстислава, приписанное чудесному вмешательству св. Пантелеимона, а вероятнее всего — и рождение самого Изяслава-Пантелеимона. Это, разумеется, не исключает и предположения, что одновременно Изяславово «ктиторство в Пантелеимоновом монастыре могло служить одним из средств привлечения на свою сторону новгородского духовенства» (Янин, 1977, с. 77), поскольку Изяслав при поддержке брата Всеволода, княжившего в Новгороде, хотел в 1134 г. овладеть суздальским столом (НПЛ, с. 23, 208). На 1090-е гг. приходится краткий перерыв в четвертьвековом новгородском княжении Мстислава, хронологические данные о котором в источниках достаточно противоречивы. Они проанализированы нами в главе XI, где мы пришли к выводу, что Мстислав Владимирович занимал новгородский стол в 1091—1095, 1096—1117 гг. Таким образом, исцеление Мстислава могло произойти либо между 1091/2 и 1095 гг., либо после весны 1097 г., но за некоторое время до 1099 (1098) г., необходимое для того, чтобы Гида могла отправиться в паломничество (в ходе которого она умерла) и чтобы известие о ее кончине достигло Руси; период с 1096 до февраля 1097 г. приходится, очевидно, исключить, так как с осени 1096 по февраль 1097 г. Мстислав лично возглавлял военные действия против Олега Святославича в Ростовской земле (ПСРЛ, 1, стб. 237-240; 2, стб. 227-230), что трудно совместить с только что перенесенным тяжелейшим ранением.

В более ранней работе мы предпочли вторую из полученных датировок, потому что «первая возможность предполагает слишком сжатую хронологию: 17-18-летний Мстислав должен был бы иметь уже двух или трех сыновей» (Назаренко, 1993а, с. 70). Это, конечно же, неточность, основанная на ошибочном, как уже отмечено выше, допущении, что Ростислав Мстиславич мог быть старше Изяслава; кроме того, расчетные «вилки» дат относятся только к событиям, описанным у Руперта, но никоим образом — ко времени рождения Изяслава-Пантелеимона Мстиславича. Мы вовсе не настаиваем на том, что Изяслав родился сразу после исцеления его отца, т. е. во второй половине 90-х гг. XI в., как понял нас В. А. Кучкин (1999, с. 66, 70), а всего лишь считаем естественным думать, что исцеление Мстислава произошло после рождения у него сына Всеволода, но до рождения Изяслава, которое, разумеется, могло случиться и значительное время спустя после драматического происшествия с Мстиславом Владимировичем. Мы готовы согласиться с хронологическими оценками, представленными В. А. Кучкиным (там же, с. 69-70), из которых вытекает, что старшие дети от первого брака Мстислава появились на свет не ранее второй половины 1090-х гг., а Изяслав, вероятно, — уже в первое десятилетие XII в. Они нисколько не противоречат нашим расчетам, а только заставляют ранней датировке женитьбы Мстислава на Христине 1091—началом 1095 г., т. е. периодом первого новгородского княжения старшего Мономашича, предпочесть более позднюю — 1096 г. (после вторичного вокняжения в Новгороде, но до женитьбы в том