Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

собора круглую икону со своим изображением, которая должна принести ему исцеление, если он и в дальнейшем не оставит почитания св. Николая. Посланников князя на Ильмене застает буря, которую они пережидают в течение трех дней, на четвертый же день повар, набирая в озере воду, обнаруживает в нем плывущую круглую доску — ту самую икону, за которой они посланы. Образ доставляют в Новгород, князь получает исцеление и в благодарность он «и баба его, благоверная княгиня Анна», воздвигают каменную церковь св. Николая, куда и помещают чудотворную икону. Произошло же это все в 6621 г. при новгородском архиепископе Никите.

Этот текст содержит целый ряд дополнительных сведений сравнительно с лапидарной заметкой в «Повести временных лет» под 6621 (1113/4) г.: «Мьстислав заложи церковь камяну святаго Николы на княже дворе у торговища Новегороде» (ПСРЛ, 2, стб. 276-277; ср. еще более краткое новгородское сообщение: НПЛ, с. 20, 204). Не все они внушают доверие. Так, явно ошибочна генеалогия Мстислава, который назван Святославичем и внуком Ярослава Мудрого, тогда как он был Владимировичем и правнуком Ярослава; неверно указано и христианское имя князя, нареченного в крещении не Георгием, а Феодором. Известно также, что новгородский епископ Никита скончался 30 января 1109 г. (НПЛ, с. 19, 203; Я. Н. Щапов [1989, с. 208], со ссылкой на Н. Г. Бережкова, относит смерть Никиты к январю 1108 г., что является недосмотром, так как события, описанные в статье 6616 г. «Новгородской Первой летописи», Н. Г. Бережков [1963, с. 229] датирует именно зимой-весной 1109 г.), т. е. за четыре с лишним года до твердо засвидетельствованной летописями даты заложения храма Николы на Дворище.

Что касается крещального имени Мстислава, то эту ошибку, удержавшуюся и в «макарьевском» изводе, и в «Новгородской Третьей летописи», можно было бы объяснить простым недоразумением. В Вологодском списке во фразе «Великии князь Мстислав Святославич, внук великого князя Ярослава Владимировича, нареченный во святом крещении Георгии» слово «нареченный» допустимо трактовать как описку вместо «нареченнаго», так как христианским именем Ярослава Мудрого было именно «Георгий».[57] Однако от источника естественно было бы ждать подробностей о князе-ктиторе (Мстиславе), а не о его далеком предке. Поэтому не исключаем и другой возможности. В 1854 г. под напрестольной доской главного алтаря Никольского собора были найдены древние антиминсы, один из которых имел надпись об освящении «жертвенника святого мученика Георгия» новгородским архиепископом Нифонтом «повелением ростовского епископа Нестора», при князе Георгии, сыне Мономаховом, 1 сентября 6657 г., в 12-й индикт, т. е. при Юрии Владимировиче Долгоруком 1 сентября 1148 г. (Рыбаков, 1964, с. 28, №25, табл. XLII).[58] Архим. Макарий (Миролюбов) (1860, с. 253-254) в свое время считал, что в Никольском соборе на Дворище некогда существовал придел св. Георгия. Это не исключено, хотя согласно так называемой «Семисоборной росписи» новгородских церквей второй половины XV в. (Янин, 1976, с. 108-109), возможно, 1485 г. (Petrov, 1992, 85-87), «на Дворищи Никола» имел только два дополнительных престола «на полатех» (Вознесенский и Зачатьевский), «да придел Варламеи» (Никольский А., 1898, с. 76-81; Янин, 1976, с. 114; Андреев, 1989, с. 222). Для нас, однако, в данном случае не имеет значения, прав или ошибался известный знаток новгородских древностей. Важно другое: логичное умозаключение архим. Макария мог сделать и раньше любой, кто был знаком с надписью на антиминсе 1148 г. и задался вопросом, почему этот последний хранится именно в Никольском соборе, — например, новгородский архиепископ Евфимий II, освящавший главный алтарь собора в 1454 г. (см. ниже). Отсюда, зная о ктиторстве Мстислава, легко было сделать вывод, что именно Мстислав и был тем сыном Мономаховым, который под христианским именем «Георгий» упоминается в надписи. Почему Мстислав назван при этом Святославичем, сказать не беремся.

Представляет интерес упоминание княгини Анны. Дело в том, что вторая жена Всеволода Ярославича, мачеха Владимира Мономаха, отца Мстиславова, названа Анной в «Никоновской летописи» под 6605 (1097/8) г. (ПСРЛ, 9, с. 132) и в Хлебниковском списке «Повести временных лет» в позднейшей приписке над строкой к сообщению о ее смерти 7 октября 1111 г. (ПСРЛ, 2, стб. 273, примеч. 14; Хл.-Пог., с. 126, прав. стб.). Однако вдова Всеволода жила в Киеве, а не при дворе своего пасынка (ПСРЛ, 1, стб. 263; 2, стб. 273), тем более странно было бы застать ее при дворе Мономашича; главное же в том, что она, как и епископ Никита, не могла участвовать в событиях 1113 г., так как умерла двумя годами ранее. Неудивительно в итоге, что и описание самого недуга Мстислава в «Чуде св. Николая» лишено жизненной конкретики, а представляет собой стереотипную агиографическую формулу, сравнимую, например, с характеристикой болезни Святополка Окаянного в «Повести временных лет» и в «Сказании о свв. Борисе и Глебе»: «... нападе на нь бес и раслабеша кости его и не можаше седети на кони» (ПСРЛ, 1, стб. 145; 2, стб. 132; Абрамович, 1916, с. 47).

Все эти соображения убеждают в том, что в дошедшем до нас виде текст сложился много позже новгородского княжения Мстислава Великого. Но когда именно?

Едва ли имя княгини Анны было просто домыслом автора новгородского «Чуда св. Николая», ведь по крайней мере с 30-х гг. XV в., со времени новгородского архиепископа Евфимия II (1428/34—1458), в Новгороде засвидетельствована устойчивая традиция, связывавшая одно из захоронений в местном Софийском соборе с именем Анны, якобы жены Ярослава Мудрого и матери его сына Владимира (Янин, 1988, с. 138-139). В отличие от В. Л. Янина, считающего эту традицию в корне ошибочной, мы склонны усматривать в ней историческое зерно. Анна, разумеется, не могла быть матерью Владимира Ярославича, но, вполне возможно, она действительно была первой супругой Ярослава Владимировича периода его новгородского княжения, до заключения в 1119 г. второго брака со шведкой Ингигерд-Ириной (Назаренко, 1991, с. 181-182; см. также главу X). Если в предании об основании Николо-Дворищенского собора упоминались имена ктитора Мстислава и его бабки Анны, то всякому новгородцу естественно было бы заключить, что речь идет об этой самой жене Ярослава, местночтимой святой. Так Мстислав мог превратиться во внука Ярослава Мудрого. В этой связи важно указать на существование в Никольском соборе уже упоминавшегося престола в честь Зачатия св. Анны (см. также: ПСРЛ, 6, с. 286 под 7037 г.), а также на факт освящения главного алтаря собора Евфимием II в 1454 г. почему-то как раз «на память успления святыя Анны, матере святыя Богородицы» (Макарий [Миролюбов], 1860, с.