Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе

занимался. Этому способствовали его монаршая гордость, несгибаемая воля и обостренное самолюбие. Там, где их ничто не задевало, император мог быть доброжелательным, великодушным и терпимым. Но стоило бросить ему вызов, как пробуждалась дикая, демоническая страсть, и он стремился добиться своего любой ценой. Беспредельный произвол, беспощадная жесткость, двуличное коварство представлялись ему вполне допустимыми, если речь шла о борьбе против мятежников и предателей. К этому добавлялась страстная мстительность, которая нашла отражение в словах, произнесенных им перед стенами мятежного Витербо: «И после смерти его душа не найдет покоя, пока город не будет разрушен; даже вступив одной ногой в рай, он вернется, если представится шанс отомстить Витербо».

Именно эти черты его характера, это непостоянство и безудержные страсти пробуждали к нему недоверие окружающих. Поэтому без постоянной борьбы он никогда не смог бы обеспечить всеобщее уважение и почитание, как это удалось сделать Барбароссе. Мнения по поводу фигуры Фридриха II расходятся и поныне, и по сегодняшний день восхищение и ненависть к нему борются друг с другом.

Важнейшей задачей императора после Чепранского мира было укрепить свою власть в Империи. Он планировал действовать точно так же, как в 1220-е годы: сначала привести в порядок дела в Сицилии и Германии на совершенно различной основе, потом восстановить свое положение в Италии, по возможности сохраняя согласие с курией.

В 1231 году были опубликованы Мельфийские конституции, устанавливавшие систему законов и управления Сицилией. Они стали крупнейшим и самым долговременным достижением Фридриха II. Хотя над этим документом работали блестящие юристы, такие, как архиепископ Иаков Капуанский и придворный судья Петр Винейский, влияние на него императора было огромным. К числу сильных сторон этого документа относилась его связь с исторической традицией — более половины статей было позаимствовано из старых конституций Рожера II, которые, в свою очередь, во многом основывались на Корпусе Юстиниана. К ним добавилось множество новых статей; кодекс был призван заменить старые законы и обычное право, однако в целом оставил в неприкосновенности пестрое городское право.

Норманнское государство заимствовало некоторые элементы византийской и арабской систем управления, однако его фундаментом оставалось германское ленное право. Фридрих II во многом ликвидировал этот фундамент, создав абсолютной монархии опору в лице образованного, финансово зависимого от короля и лично преданного ему чиновничества. В этом современном бюрократическом государстве все остальные силы вскоре потеряли свое политическое значение. Королевские вассалы еще изредка собирались при дворе, однако их собрания носили чисто совещательный характер. Монарх назначал глав городских администраций; хотя он время от времени советовался с представителями городских общин, последние не имели реального политического влияния. В отношении церковной организации корона, несмотря на все сделанные курии уступки, сохранила свои наиболее значимые права.

В этой бюрократической системе находилось место для чиновничьего произвола, хотя права и обязанности каждого управленца были четко зафиксированы. Тем не менее, чиновники были подотчетны и подконтрольны, на их деятельность можно было подавать жалобы, и это означало огромный шаг вперед в плане дееспособности государства по сравнению со старой ленной системой. Шаг, который в будущем предстояло сделать всей Европе.

Королевская власть была в рамках этой системы практически всемогущей. Она могла опираться на безусловно лояльных ей сарацинских наемников, крепости и флот. Жители королевства часто воспринимали проникавший во все сферы жизни абсолютизм как тяжкое бремя, однако это было характерно в первую очередь для элит. Простой народ получил правосудие и социальную опеку, нехарактерные для прежней ленной системы. Установленные Фридрихом II порядки были не тиранией, а просвещенным, основанным на рациональных соображениях абсолютизмом. Он был свободен от любого догматизма и мистицизма, принимал во внимание экономические, гигиенические и социальные соображения, регулировал торговлю и проводил мелиорацию в сельской местности, Было создано вполне современное судопроизводство, отменены «божьи суды», ограничены поединки и пытки. Одним словом, холодный рационализм сицилийской системы напоминал порядки XVII века, а не Средневековья.

Хотя император заботился о Сицилии, в самом королевстве довольно болезненно воспринимался тот факт, что оно теперь являлось частью универсальной монархии, развитие которой требовало затраты больших ресурсов. Предстояло вести борьбу против богатых городов Ломбардии и могущественного в финансовом отношении папства. Германия могла направить на борьбу воинов, однако деньги была способна предоставить только Сицилия. После Чепранского мира Фридрих II со всей своей последовательностью взялся за выполнение этой задачи.

Король потребовал возвращения всех утраченных ранее доменов и реформировал налоговую систему. Прежние платежи вассалов превратились во всеобщий поземельный налог, система косвенных налогов получила дальнейшее развитие. Государство взимало таможенные пошлины, весьма прибыльно торговало хлебом и вводило коммерческие монополии по образцу восточных стран.

Результаты оказались блестящими; некоторое время спустя император благодаря своим сицилийским доходам стал одним из богатейших правителей тогдашнего мира. Однако этот результат был достигнут благодаря безжалостной эксплуатации, перенапряжению сил королевства, которое могло в обозримом будущем привести к экономическому краху. Повышение налогов вызывало беспорядки, система таможенных пошлин сделала продовольствие невыносимо дорогим, государственная хлебная торговля подавляла частную коммерцию и превращала земледелие за пределами доменов в совершенно невыгодное занятие, монополии блокировали предпринимательскую активность в соответствующих областях.

Нельзя сказать, что Фридрих II не видел всего этого; он неоднократно пытался улучшить экономическую ситуацию, даже в своем завещании порекомендовав снизить налоги. Император прекрасно понимал, что «уверенность и зажиточность подданных создают славу королей». Однако последнюю треть его правления занимала смертельная борьба за существование, и это вынуждало Фридриха идти на меры, которые в будущем неизбежно должны были привести к плачевному результату. Тем не менее, именно эта финансовая система, которая в мирные времена при более умеренном использовании принесла бы прекрасные плоды, вызывала восхищение современников в большей степени, чем любое другое достижение императора. Ей подражали не только в маленьких итальянских городах-государствах или Арагоне, но и в землях Тевтонского ордена. На Сицилии законодательство Фридриха II на много веков пережило династию Штауфенов.

Не менее значительные, но совершенно другие по своей природе изменения происходили в это время в Германии. Здесь усиливалась не королевская власть, а территориальные князья, на уступки которым император вынужден был идти во имя успеха своей политики в целом. Молодой король Генрих, рассматривавший ситуацию с чисто немецкой точки зрения, считал такую линию неправильной и требовал ограничить произвол князей в пользу королевской власти. После разрыва с Людовиком Баварским, убитым позднее, в 1231 году, при невыясненных обстоятельствах, князья не имели практически никакого влияния в королевском совете. Генрих, выросший в окружении имперских чиновников, стал постепенно под их влиянием действовать против своего отца, хотя и без всякой энергии и последовательности. Он использовал отсутствие в Германии наиболее могущественных князей, выступавших посредниками в Чепрано, чтобы усилить свои связи с городами и обрести в