Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе
В итальянских городах народ был по горло сыт кровавыми десятилетиями свободы и стремился только к миру; людям было все равно, подчиняться папе или императору, лишь бы они избавили их от опасностей. Как и в античности, на смену аристократическому самоуправлению мог прийти демократический цезаризм — тенденция, которая была явно благоприятна для Фридриха II. В этом не было ничего нездорового и невыполнимого — ведь после смерти императора элементы созданной им системы продолжали функционировать в самых неблагоприятных условиях. Генеральные викарии местами смогли утвердиться и превратились в синьории — и не только последние Штауфены, но и Карл Анжуйский и немецкие монархи, вторгавшиеся в Италию, активно использовали уцелевшие остатки заложенного Фридрихом II фундамента.
Неудача, таким образом, объяснялась не свойствами самой системы. Сопротивления итальянских городов было бы недостаточно для того, чтобы сломить мощь императора. Однако против Фридриха II отчаянную борьбу повела курия — и это вполне понятно, учитывая, что в единой Италии Папское государство не смогло бы сохранить свою политическую независимость. Последняя же в то время рассматривалась — и, видимо, действительно являлась — непременным условием свободы Церкви и в религиозном отношении. Папство сплотило вокруг себя всех противников императора и противопоставило централизованной системе Фридриха II свою собственную, столь же централизованную, но более масштабную организацию. Именно поэтому политика императора потерпела провал.
В военно-политическом отношении позиция Фридриха в начавшейся борьбе являлась, несомненно, более сильной. Сицилийское королевство, в котором был наведен строгий порядок, финансировало его кампании. В Центральной Италии власть императора была практически неограниченной. На севере полуострова Фридрих II стремился сохранить связь с лояльным ему Тревизо через перевал Ла-Чиза и территорию Пармы, а также перерезать все коммуникации между своими противниками — Ломбардским союзом и Папским государством. Верона, вновь находившаяся под властью Эццелино, обеспечивала связь с Германией. На территории самой Германии активная агитация в пользу папы, которую развернул Альберт Бехам, архидьякон из Пассау, поначалу имела успех лишь на крайнем юго-востоке. Большинство немецких князей совершенно не собирались рисковать своими привилегиями, только что полученными из руки императора.
Тем не менее, Фридрих II не смог полностью использовать свое стратегическое превосходство. Произошло это как по причине непредсказуемых политических интриг, так и в силу того, что современная военная техника была в значительной степени бессильна против хорошо укрепленных и подготовившихся к осаде городов.
И все же в конечном успехе не приходилось бы сомневаться, если бы папа являлся всего лишь одним из территориальных князей. Однако, будучи главой Церкви, он мог вмешиваться в происходящее по всей Европе, находить все новых союзников и денежные средства, оставаясь в то же время неприкосновенным — ведь его мученический венец только помог бы курии. Это нужно постоянно иметь в виду при оценке политики Фридриха II. Полная и окончательная победа над папством была исключена, и император пытался то давлением, то уступками добиться заключения с курией приемлемого мира. Не слабость, а мудрая оценка ситуации заставляла его постоянно проявлять уступчивость и идти на переговоры, непреклонно отстаивая только основные свои политические требования.
Хотя папа охотно изображал себя в качестве жертвы, в реальности в церковной сфере именно он был нападающей стороной. Как и Григорий VII, он отрицал за Империей и всеми светскими государствами вообще право на суверенитет и, ссылаясь на божественную волю и Константинов дар, претендовал на руководство христианским миром. Фридрих II, в свою очередь, никогда не пытался противопоставить Григорию IX антипапу и готов был довольствоваться мирным сосуществованием обеих сил. Одновременно император, в отличие от своих предшественников, не претендовал на какую-либо форму верховной власти в Европе. Он готов был оставаться первым среди равных и заявлял европейским государям, что сражается в том числе и за их честь, за права светской власти как таковой против общего врага. Благодаря искусной дипломатии Фридриху II удалось обеспечить нейтралитет других европейских игроков, которые до отлучения даже поддерживали его в борьбе против ломбардских городов.
Обе стороны публиковали один за другим страстные манифесты, в которых отстаивали свою точку зрения. Папа обвинял императора во всех возможных прегрешениях, в том числе в намерении убить первосвященника; Фридрих II тоже не оставался в долгу. Старые церковные инструменты — отлучение, освобождение вассалов от присяги, интердикт — уже не оказывали прежнего действия. Зато у папства имелась огромная сеть агитации в лице нищенствующих орденов. Пропаганда курии стремилась вызвать у суеверных масс отвращение к императору, изображая его в качестве апокалиптического Зверя и Антихриста во плоти, несущего погибель христианству. Григорий IX утверждал в 1239 году, что император произносил еретические речи: «Мир был обманут тремя мошенниками — Моисеем, Христом и Мухаммедом — и глупо верить, что какая-то девица могла родить Бога, создавшего природу и все вокруг». Фридрих II сразу же отверг эти обвинения, и мы с трудом можем поверить, что он действительно говорил нечто подобное. Несмотря на весь скепсис императора, ему было жизненно важно выглядеть набожным христианином, даже если в душе он в значительной степени отвернулся от средневековой Церкви. В 1246 году он добровольно прошел формальное испытание своей веры, чтобы продемонстрировать миру верность христианскому учению.
Тяжелые обвинения были выдвинуты тем временем и против папства: Григорий IX является недостойным первосвященником, пренебрегающим своим долгом, прелаты погрязли в высокомерии и роскоши, старая апостольская простота полностью забыта. Подобные мысли уже высказывал Арнольд Брешианский, не чужды они были и францисканцам, с бывшим генералом которых, Элиасом Кортонским, император поддерживал тесные связи.
Фридрих II вряд ли мог избрать более удачный набор претензий; дух времени в значительной степени благоприятствовал ему. В Англии и Франции обвинения упали на благодатную почву и были использованы для того, чтобы защитить национальный суверенитет от посягательств Церкви. В Германии в конце 1240-х годов тоже нашлись смелые агитаторы, клеймившие папу как Антихриста и превозносившие Фридриха II как истинного императора. В Италии многочисленные интердикты способствовали появлению буквально целого поколения, выросшего вне рамок Церкви.
Конечно, о массовом движении против папства не приходилось и думать, и Фридрих II вряд ли всерьез рассматривал подобную возможность. Требование церковных реформ являлось для него не самоцелью, а оружием в его борьбе. Если бы курия пошла на политические уступки, он был
